ᅠᅠᅠ🩷🩷🩷🩷🩷🩷🩷🩷
〰️гапэ стоял у края душной сцены, пальцы играли привычную мелодию, тело двигалось на автомате, подчиняясь ритму, который давно стал рутиной. Солист что-то хрипло говорил в микрофон, а толпа внизу плясала, подпевала, поднимала руки вверх со стаканами спиртного.
Мысли были скучными и пустыми, под стать этому вечеру… надо было просто играть, просто отработать смену.
В следующую секунду что-то заставило его взглянуть на зрителей. Там, у барной стойки, мелькнула знакомая фигура: светлая макушка, блеск тёмных очков. Сердце замерло от осознания, а пальцы дрогнули на грифе. Но через мгновение образ исчез, там стоял совсем другой человек, случайный посетитель.
Агапэ заставил себя отвести взгляд, но громкая музыка не смогла вернуть его в реальность. Перед глазами виделся не этот прокуренный зал, а Сад Эдема в золотистых лучах солнца, где когда-то, в другой жизни, среди мраморных статуй ходил тот, чьё лицо он не имел права забыть.
«...Тавриэлль»
Ангел с растрёпанными светлыми волосами, который мог часами рассказывать о красоте мраморных статуй. Он был таким ярким, смеялся звонко и открыто. В его глазах всегда горела радость, нежность, любовь, когда он смотрел на Агапэ.
Агапэ помнил, как сам, будучи ещё ангелом, мог расслабиться только рядом с ним. С Тавриэллем он позволял себе улыбаться, шутить, чувствовать тепло. Тот был его отдушиной в этом холодном небесном порядке...
Он поймал себя на мысли, что снова всматривается в толпу, вглядывается в каждую светлую макушку. Но это бессмысленно. Тавриэлля здесь нет и не может быть.
Сердце всё равно упрямо билось бешеным ритмом, и до конца сета Агапэ ещё много раз понимал, что ищет в море лиц одно-единственное, которого нет и не было в этом зале ни вчера, ни сегодня, ни когда-либо прежде.
***
Сет закончился. Последовали аплодисменты и крики, но Агапэ ушёл со сцены, не обернувшись.
Он прошёл через служебный выход и слился с толпой. Ноги несли его к барной стойке, где ему привиделась светлая макушка. Агапэ протискивался между людьми, вглядывался в лица. Никаких тёмных очков, нет тех родных фиолетовых глаз.
У барной стойки было пусто. Он обошёл зал вновь, заглянул в дальний угол, где курили у окна, но его встречали только чужие лица и взгляды, равнодушные или пьяные.
— Глупо было надеяться...
Агапэ уже развернулся, чтобы уйти, когда чьи-то руки легли ему на плечи сзади. Пальцы осторожно сомкнулись у ключиц.
Он замер. Сердце провалилось куда-то вниз, а потом бешено забилось вновь.
— А твой голос всё такой же, — раздалось за спиной.
Тихий, спокойный, чуть хрипловатый голос, но в нём всё ещё была эта родная теплота. Только смешливые нотки, которые когда-то были громкими, теперь были едва слышны.
Агапэ не обернулся. Не мог себе позволить такую наглость.
А пальцы на плечах сжались чуть сильнее.
— Я думал, мне показалось. — продолжил незнакомец. — Стоял и слушал... но даже через столько лет я никогда не забыл твой голос.
Агапэ очень медленно повернулся.
Перед ним стоял он.
Светлая макушка, растрёпанные волосы, как и раньше. Тёмные очки, скрывающие глаза. Только улыбка была другой, такой усталой, но от этого не менее родной.
Тавриэлль убрал руки с его плеч и сделал полшага назад, давая Агапэ время осознать происходящее.
— Ты… — голос Агапэ предательски дрогнул. Он прокашлялся и снова попытался, — ты здесь.
— Я здесь. — кивнул Тавриэлль и добавил с той самой мягкой иронией. — Не ожидал?
Агапэ молча смотрел на образ человека перед собой; хотел протянуть руку, коснуться, проверить, настоящий ли он, но не мог пошевелиться. Тавриэлль, будто прочитав его мысли, шагнул ближе. Поднял руку и сам коснулся его лица: нежно, кончиками пальцев провёл по щеке, по острым скулам.
— Ты изменился, — тихо сказал Тавриэлль, а пальцы его замерли, — Раньше ты был мягче, а теперь ты словно гранит. — Он слегка улыбнулся. — Но ты всё тот же.
Агапэ наконец позволил себе расслабиться. Он накрыл ладонь Тавриэлля своей, прижимая её к собственной щеке.
— Я ждал тебя, — выдохнул Агапэ, а на глазах проступили слёзы, — так долго ждал…
— Я знаю, — тихо ответил Тавриэлль.