Чтобы объяснить его, процитируем главного конструктора Энергии-Бурана Бориса Ивановича Губанова, который, в свою очередь, цитировал некогда отечественную прессу о «Шаттле»:
Наиболее эффективным, с экономической точки зрения, режимом полета многоразового корабля считается такой, когда корабль отправляется на орбиту полностью загруженным и загруженным же возвращается на Землю. Любая недогрузка приводит к повышению удельной стоимости космических операций. Следовательно, конструктивные особенности корабля должны определяться сущностью соответствующей космической программы. Если она такова, что на орбиту и обратно нужно доставлять малые массы полезных нагрузок, то нынешний "Шаттл" оказывается избыточным, если большие, то он уже может быть достаточным.
Если перевести на простой язык: чтобы многоразовость окупалась, носитель должен и выводить, и возвращать грузы, близкие по массе к его максимуму.
А что возвращать? Ремонт выгоднее на орбите, результаты экспериментов много не весят... Выходила парадоксальная ситуация.
Ураган не попадал под принцип «конструктивные особенности корабля должны определяться сущностью программы». Для станции "Мир-2" он был слишком слабым, а для заменившей "Мир-2" — МКС — слишком сильным.
Казалось бы, какие проблемы-то? Он же многоразовый, как понадобился — используй.
👀 Но и тут выходит подвох: даже в крайне оптимистичных расценках "Ураган" мог быть нужен максимум 1,5 раза в год, в то время как для эффективной и экономически целесообразной эксплуатации оного надо было производить не менее 4 запусков в год.
По книге Бориса Ивановича Губанова "Триумф и трагедия "Энергии""