Обозреватель канала — независимый политолог Демьян Безработный продолжает лакомить читателей жемчужинами своих великолепных текстов

Читатель, давайте с Вами представим, что идёт война!
Перед одной из сторон стоит задача уничтожить военный потенциал противника: его логистику, склады боеприпасов, военные заводы, аэродромы, транспортные узлы, железнодорожные пути, по которым идут эшелоны с техникой, топливом и вооружением. Всё это совершенно понятные с военной точки зрения цели.

А теперь представим, что Украина располагает достаточным количеством ракет и беспилотников, чтобы уничтожить хотя бы 80–90% российской военной инфраструктуры.
Что почувствовало бы население России? Безусловно, последствия войны стали бы заметны. Но прежде всего пострадала бы армия: возникли бы проблемы со снабжением, перевозками, производством и хранением вооружений. Иными словами, удары были бы направлены непосредственно на способность государства вести боевые действия.

Однако мы наблюдаем несколько иную картину
У Украины ограниченные запасы ракет и беспилотников, а значит, цели приходится выбирать. И вот здесь возникает интересный вопрос: почему наряду с военными объектами под удары попадают объекты гражданской инфраструктуры, в том числе те, чьё значение для ведения войны далеко не очевидно?

Да, существуют объекты двойного назначения. Нефтеперерабатывающие заводы, железные дороги, энергетическая инфраструктура и системы связи могут обслуживать одновременно военные и гражданские потребности. Но их военное значение неодинаково.

Например, железнодорожный узел, через который проходят эшелоны с вооружением и боеприпасами, имеет очевидное значение для снабжения армии. Военный аэродром или предприятие, производящее ракеты, — тоже. А насколько сопоставимо с ними военное значение маркетплейса, через который военнослужащие приобретают различные товары, или гражданского дата-центра?

Разумеется, можно утверждать, что маркетплейсы тоже участвуют в обеспечении армии, а гражданские информационные системы используются для военных нужд. Но тогда практически любой объект современной экономики можно объявить связанным с войной. И всё же сама по себе такая связь ещё не делает его полноценной военной целью.

Более того, уничтожение маркетплейса не лишит солдат оружия, боеприпасов, продовольствия или возможности продолжать боевые действия. Оно создаст неудобства, но вряд ли окажет на боеспособность армии такое же воздействие, как уничтожение военного склада или крупного логистического узла.

То же самое касается попыток нарушить работу гражданских интернет-сервисов. Можно предположить, что некоторые из них в той или иной степени используются военными. Но основные системы военной связи не сводятся к Telegram, «Яндексу» или гражданским дата-центрам. Поэтому возникает вопрос о реальном военном эффекте подобных действий.

И здесь я подмечаю любопытную закономерность: в результате атак на инфраструктуру последствия ощущают не только военные, но и гражданское население. Причём иногда создаётся впечатление, что неудобства для гражданских — не просто побочный результат, а самостоятельная составляющая выбранной стратегии.

Ведь если при ограниченных ресурсах удары наносятся по объектам, чьё военное значение неочевидно, возникает закономерное предположение: возможно, расчёт делается не только на ослабление армии, но и на усиление недовольства населения, которое должно почувствовать войну на себе.

Впрочем, это именно предположение, а не доказанный мотив. Чтобы судить об эффективности и целях конкретных ударов, необходимо понимать, какую функцию выполнял объект, как именно он использовался военными и какой ущерб был нанесён.

Но главный вопрос от этого никуда не исчезает
Если количество ракет и беспилотников ограничено, почему часть этих ресурсов расходуется на объекты с неочевидной военной значимостью, в то время как существуют объекты, непосредственно обеспечивающие ведение боевых действий?

Возможно, ответ заключается в том, что наряду с уничтожением военного потенциала противника преследуется и другая цель — сделать последствия войны максимально ощутимыми для гражданского населения, рассчитывая на изменение общественных настроений.

Именно эта возможная двойственность целей и кажется мне наиболее интересной.

От редакции
Однако, снова возвращаясь к главному вопросу — атакуются гражданские или военные объекты? Практический ответ на этот вопрос дала российская ФСБ.
С некоторых пор практически ко всем хозяйственным объектам, функционирующим внутри российского государства, были приставлены кураторы от службы. Таким образом, сама служба признала, что практически любая цель двойного назначения, расположенная на территории РФ работает на войну.

Прислать новость | Подписаться