Почему мы пишем об Угрозе?

1) Произведенные на оккупированных территориях депортации уже произошли. Сам их факт не то чтобы совсем новость. Новость в том, что официальные лица их публично признают. А другие лица призывают к новым.

2) Масштабы депортаций не ясны – это предмет будущих судебных разбирательств и исторических трудов. А характер произведенных депортаций – это еще не этнические депортации, но это что-то уже более хаотичное и случайное, чем депортации с «новых территорий» 1940-го года. Тогда депортируемые семьи определялись, исходя из существующего формального набора признаков (классовое положение, принадлежность к силовым органам или гос.службе, принадлежность к переселенцам 20-х гг.). Понятно, что практика расходилась с директивами, но формальные правила хотя бы были. Описанное Медведевым и Белицким – максимально размыто. Что означает семьи людей, выражавших недостаточное уважение к президенту России, например?

3) В нынешних условиях неопределенные границы репрессий стремятся к максимальному расширению. Будут ли считаться приемлемо лояльными люди, которые не до конца «осознали» установку на «один народ» и продолжат называть себя не русскими, а украинцами? Как долго? Будут ли считаться таковыми те, кто разговаривает на украинском? Как долго? Дойдет ли расширение до точки в которой «неуважением к флагу» будет произнесение слова с подозрительным акцентом «флаh» (как в речи самого Балицкого)? Не станет ли подозрительный акцент удобным предлогом для устранения конкурента? Как быстро предлог расправы с конкретным человеком может стать поводом для расширенных репрессий?
#УгрозаМассовыхДепортаций