Пока выбирала фотографии, заметила одну интересную деталь: я оборачиваюсь, а Tumann – нет. Это напомнило мне миф об Орфее и Эвридике.

Вы ведь тоже задавались вопросом: зачем он тогда обернулся? Любил ее настолько сильно, что просто не мог поступить иначе, или предпочел доверию один миг правды?

В юности Орфея легко осуждать. Потом становишься старше, сентиментальнее и понимаешь, что иногда только любви недостаточно, а неизвестность пугает.

Я всегда думала, что на месте Орфея поступила бы иначе. Но теперь смотрю на эти фотографии и понимаю: обернулась бы, не могу жить не зная правды. Даже если она принесет с собой только бесконечное чувство потери.

А может быть, все проще, и некоторые из нас просто похожи на Орфея и оборачиваются не потому, что не знают правил, а потому, что слишком человечны, чтобы подчиниться воли богов?

Орфей же стал человеком, который больше никогда не любил, но всю оставшуюся жизнь пел о любви. Резонирует с Юширо, который снова и снова рисовал портреты Тамаё, не так ли?

Ph. Roman.tic