Роман Розанов

Ближе к Уэлену, после перехода из Тихого в Северный Ледовитый океан, льдов становится сильно больше. До середины августа к Уэлену вообще нельзя было подойти из-за них.

Тут «Хромов» уже применил свой ледовый класс и некоторые льдины ломал, наваливаясь носом, вполне себе как мини-ледокол. На борту это очень даже ощущается, поэтому всё движимое предусмотрительно пристёгивается ремнями к недвижимому.

Некоторые айсберги уходят метров на десять под воду, поэтому команда с мостика высматривает, какие можно обойти, а какие расколоть или зацепить.

Ночью на верхней палубе включается громадный прожектор, который резко крутится от льдины к льдине, и команда продолжает постоянное дежурство.

Через пару часов хруст и толчки уже становятся привычны настолько, что перестаёшь от них просыпаться. Хотя, говорят, некоторые даже сваливались с коек.

К самой восточной точке континента — мысу Дежнёва — мы подходили между редкими льдинами. Воздух градусов 7-8, но с погодой повезло, не было ни ветра, ни дождя. И даже туман на часок раздуло ветром.

«Хромов» встал на якорь метрах в 500 от берега, а мы на «Зодиаках» поехали причаливать к галечному пляжу. Слева виднелся огромный снежник, не растаявший с зимы. И судя по его размеру, до конца исчезнуть в этом году он уже не успеет.

Мыс Дежнёва большой, но главной точкой для тех, кто сюда добирается, считается маяк-памятник Дежнёву.

Кто приходит морем поднимаются наверх, а кто идёт пешком из Уэлена — наоборот спускаются к нему вниз с перевала.

Китов на Чукотке настолько много, что их даже не нужно особенно выслеживать, а в некоторых местах, как в проливе Сенявина, хвосты можно наблюдать прямо с берега.