#DT 3. В “Людях в Черном” Джей в качестве интервью на работу застрелил не монстров, а картонную фигуру восьмилетней девочки с учебником квантовой физики. Наша гипотетическая ситуация – про спорт. Представьте себе, что вас пригласили судить турнир по шахматам. Какая из форм человеческого поведения вас будет волновать больше всего? Кто создаст максимум концептуальных проблем? На кого придется нацелить наши – не пистолеты, но судейские бинокли?

1. Люди, которые играют в шахматы очень хорошо (много побеждают)
2. Те, кто играет по правилам, но плохо и глупо
3. Те, кто нарушает правила, по ошибке или из дурного умысла, но действует в рамках общей формы шахматной игры. То есть двигает фигурами по доске, но неправильно: конём по прямой, королем через всю доску, трогает и не ходит, играет фигурами соперника, смотрит в телефон.
4. Те, кто вообще не играет в шахматы, а делает что-то совсем другое: швыряется фигурами или уезжает на рыбалку пить пиво.

Граница между 2 и 3 – номинальные правила шахматной игры – кажется центральной. Но это самая простая и технически очевидная граница. Не нужно звать судью, чтобы разобраться, ходит конь прямо или по диагонали. В наше время легко сделать апп, который просто-напросто не позволит, на уровне интерфейса, совершить нарушение. Тех, кто их нарушает, легко подкорректировать, обучить, прогнать; если система наказаний является частью спорта (как в футболе или формуле 1), то даже при судейской субъективности их применения, они остаются еще одной достаточно технической частью игры.

Главная проблема этой границы в том, что она проведена дальше всего от своих собственных причин. Фокус на ней часто связан с иллюзией, что правила игры незыблемы и сами себя обосновывают, поскольку чистые размышления о правилах редко связаны с их развитием. Сравним правила любого реального спорта с формальной теорией. Для последней – противоречия вредны и требуют исправлений, а полнота (или невозможность оной) – важное и интересное свойство. Но для списка правил спорта ни то, ни то не является проблемой. Вычурные ситуации судей интересуют только в случае создания конкретного преимущества. Диванные “юристы” могут придумывать интересные ситуации – а что, если ан пассан происходит в офсайде? – но такого рода размышления не заставят переписывать книгу правил.

Граница между 3 и 4 – более тонкая и интересная. Это граница легитимности спортивного судейства. Все движения фигур на доске входят в их сферу внимания, в том числе неправильные. Правило вроде “Тронул – ходи” вводят в нее только некую часть тактильных возможностей игроков: легитимность прикосновения к фигурам интересует судей, но про прикосновение игрока к собственному носу мнение у судьи не спрашивается. Иногда можно различать язык всех возможных спортивных действий, и язык самого спорта – в шахматах эта граница достаточно очевидна (это различие часто скорее вредно – типичная ошибка программиста или любого другого бюрократа – в кодировании исключительно легальных ситуаций, а не всех физически возможных). Чаще, спортивные действия и происшествия невозможно отделить от самого спорта – в Формуле 1, нарушения приводят к пенальти, происшествия могут закончить гонку, и стратегические решения игроков не могут быть отделены от этого более богатого спектра возможностей.

Граница между 2 и 3 (между легальным и выразимым) проведена достаточно точно в любой момент, но граница между 3 и 4 – это граница между выразимым и всем остальным. Она всегда содержит элемент радикальной незаконченности. Что-то всегда может случиться, что потребует ее перепровести, здесь и сейчас. Но надо заметить, что судей это тоже интересует не так уж сильно. Для спортивного судьи невыразимое спортивное внешнее как будто бы не должно существовать. С его точки зрения вопрос о том, чтобы оно не вмешивалось в процесс, стоит перед организаторами и охранниками. Но в какой-то степени часть ответственности все же лежит на нем: как судить так, чтобы несогласные фанаты не разгромили стадион, или недовольные соперники не подали в реальный суд?

Главная концептуальная проблема для судей – это проблема победителей…