Есть во всех некий неизбежный заряд ненависти к людям, связанный уже как минимум с тем, что с ними приходится сосуществовать, а они так себе. Если притворяться, что его нет, однажды может случиться, что его кто-то направит за нас: отрицая в себе ненависть к людям, мы готовимся срывать ее на тех, кого не считаем людьми, или кто первый начал, или кто "угрожает" и т.д... Как человек, что любит иногда поорать, я знаю то невероятное облегчение, что даёт даже словесное вываливание на кого-то накопленных потоков говна. Именно об этом облегчении я думаю, глядя на абсурдные зверства солдатни. Они выражают не только их тупость и злокозненность их генералов, но и годы обид, насилия и безнадежности, отсутствия будущего и надежды. Никто из делающих те вещи, о которых я стараюсь не читать в новостях, не может представить себе достойную старость и нежные рассказы внукам о важных моментах своей молодости. Они сами создают себе воспоминания и удовольствия, которые никогда не смогут разделить ни с кем, которые им придётся всю жизнь отрицать.

Находить другие формы для ненависти означает признавать реальность нашего социального существования; признавать то, что после проявления ненависти с людьми всё равно придется продолжать жить. Поэтому образ будущего необходим для возможности перенаправлять свою ненависть; при отсутствии будущего человек становится зверем. Но ответственность всё же за нами — не ждать, когда нашей ненависти дадут повод, форму и цель, а активно их находить.

Сарказм, критика, соревновательные или жестокие игры, дизлайки, неприятная правда в лицо, авангардное или извращенное искусство, отрицающие реальность утопии — принадлежат к божественным формам насилия, не разрушающим мир, а, напротив, способным создавать связи. Леонард Коэн любил цитировать какое-то про-еврейское стихотворение: "хрен с ними с вашими взрывами самолетов и убийствами детей – вот наши террористы, Иисус, Фрейд, Маркс, Эйнштейн, вот от них мир до сих пор трещит" (я тоже не очень понял почему Маркс "их"). Мы виноваты не в том, что ненавидим, а в том, что делаем это тайком и в самых жалких формах.

Капитал это тоже материализованная ненависть к людям, но в особой форме, что позволяет продолжать их подчинять и отграничиваться от них, те самые "fuck you money", накопленные притворным уважением; это "идите нахуй", выраженное в формах забора, договора, персонального автомобиля. (Золотая цепь на репере это максимально явный символ его попытки и готовности перевести уличное насилие в другие формы). Все эти вещи, при всех их проблемах, мне кажутся куда достойнее пассивно-агрессивного "вегетарианского" существования, отрицающего зло в себе и предполагающего возможность его не творить вообще.

Человек, отрицающий в принципе, что он ненавидит других, это бомба, которая ждёт, когда ей разрешат где-то взорваться. Он обрушит свою ненависть со всей ее мощью, когда кто-то его слегка обидит, или если кого-то можно будет объявить не человеком. Отказ выражать свою ненависть оборачивается ее накоплением; с тем же успехом можно отказываться спускать унитаз. Не надо стесняться и ждать, когда наши господа дадут повод безнаказанно мстить нашим братьям, в тех формах, что удобнее всего для них. Я вас и так давно ненавижу, вы меня тоже ненавидите, и вся эта ненависть, что мы выражаем, куда больше даёт нашей общей жизни, чем любая идиотская, ложная любовь.