ОСЕНЬ РУССКОГО ПРИГРАНИЧЬЯ: СЕЗОН ОХОТЫ НА САРАНЧУ

Ночь, узкий просёлок среди чернозёма где-то в русском приграничье. Осенний ветер задувает в приоткрытые окна нашей боевой «Тахи». На часах четыре утра — самое глухое и опасное время.
Впереди нас, метрах в тридцати, идёт перекрашенный в хаки пикап. Его швыряет на ухабах, из-под колёс летит жирная грязь, а в кузове, намертво приваренная к раме, замерла зенитная турель. Возле неё, вцепившись в поручни, на деревянном ящике сидят двое бойцов. Это охотники на механическую саранчу, мобильная огневая группа, БАРС-САРМАТ.
Мы упросили командира взять нас с собой, и я прямо чувствую, что нас считают бесполезной обузой...

Оператор Богдан дремлет на заднем сиденье. Мой отец, бессменный водитель нашей съёмочной группы, в полутьме ловит колею — фары врубать нельзя, небо над нами дышит опасностью, а по обочинам могут прятаться FPV-ждуны.
Внезапно рация, которую нам выдал командир, взрывается хрипом:
— Внимание, квадрат 42-12! Идёт низко, на завод. Принимайте.
Пикап впереди резко тормозит. Мы в «Тахе» глушим мотор и выключаем габариты. Полная темнота и далёкий, едва различимый звук, от которого по спине пробегает мороз.
Тр-р-р-р-р...
Похоже на старый мопед, но человека на нём нет — лишь сотня килограмм гексогена и электронные мозги. Я приоткрываю дверь и выскальзываю из машины в поле.
— Дистанция восемьсот! Идёт прямо на нас! — доносится напряжённый голос. Командир группы, мужик с позывным «Седой», командует:
— К бою!
С турели сдергивают чехол, обнажая спарку ПКТ. Щёлкают затворы, врубается поисковый прожектор.
— Вижу!
Яркий луч упирается прямо в небо, и в этом свете «Лютый» кажется серебряным комаром. Он летит нагло, ровно, низко. прямо на нас. Роботу плевать, что его нашли.
— Огонь, бл*! — кричит «Седой».
Ночь раскалывается на куски. Спарка выдаёт не грохот, а рвущий барабанные перепонки треск, похожий на лопающийся брезент. Каждая третья пуля — трассирующая, и огненный пунктир уходит в небо, сперва чуть выше дрона.
Михалыч вцепился в тяжёлые рукоятки турели. Его лицо заливает тусклый свет от небольшого экрана, установленного прямо между пулемётами. На мониторе картинка с тепловизора — в перекрестии скачет белый силуэт беспилотника, а вокруг него рассыпаются огненные искры.
— Ниже, Михалыч, подрезай на***! — сквозь адский треск орёт командир.
Стрелок доворачивает турель и буквально перепиливает летящий силуэт.
Ночное небо озаряет ослепительная вспышка, и дрон взрывается, превратившись в тучу горящих осколков, которые, будто в замедленной съёмке, осыпаются на подсолнуховое поле.
Нас обдает горячим воздухом с запахом бензина и гари.
В небе воцаряется тишина, и только прожектор ещё какое-то время шарит по облакам, проверяя, не идёт ли следом второй. И тут, словно выждав финала боя, небо прорвало. По крыше «Тахо» забарабанил крупный дождь. Чернозём под ногами моментально превращается в вязкое месиво.
Михалыч опускает дымящиеся стволы, с которых капли воды испаряются с шипением и белым паром:
— Плохо, что ливануло. Сейчас тепляк закидает, хрен мы по нему следующего поймаем. Наощупь воевать придётся.
«Седой» кричит нам:
— Марьяна, заводи свой сарай, за нами держись! Не отставай!
Дворники «Тахо» пытаются смахнуть дождь со стекла, но грязь из-под колёс пикапа тут же залепляет обзор. Мы срываемся с места и, буксуя в раскисшей колее, растворяемся в предрассветных сумерках вслед за «барсиками».

Родина спит под защитой этих мокрых, уставших, но надёжных людей, а наша командировка продолжается.
Военкор Марьяна Наумова
«Хроники нового Неба»

Оказать помощь нашей деятельности можно здесь.