Утренние вылеты всегда будоражат, особенно если ты едешь не отдыхать, а работать. Почему и зачем вылет был самым ранним рейсом сказать сложно, но дело - спешное, а пополнить коллекцию очень хотелось всем. Значительно более южный город, нежели столица нашей родины встретил не просто мокрым снегом, а дождем и нечищенными дорогами с вязкими и холодными лужами, похожими на болотные бочажки, с застывшими лицами унылых домов и темных подъездов. Город поражал монументальной архитектурой, нетронутым советским обликом, необъятными проспектами и маленькими, похожими на суетящихся муравьев, людьми. Серо–стальной, серо-каменный, оплетающий холодными и липкими лапами сырости, он не казался неприветливым, он им был. На такси добрались до центра. Выйдя в стылую морось и тут-же промочив научные конечности, старший группы провозгласил, что вскрытие назначено на 18.00. А сейчас, коль судьба забросила нас в Такой Город, есть время осмотреть окрестности и возвыситься духовно. Возвышаться духовно при температуре близкой к нулю и встречном ветре около пяти метров в секунду сложная задача, даже для походников со стажем, а для лабораторных биологов почти невыполнимая. Но если сказано, значит - сказано. Возражать старшим не приучены. Далее все проходило как в тумане. Смачно хлюпающие ботинки не давали заснуть во время бесконечных блужданий от здания к зданию, сносящие порывы ветра, уносящие в даль остатки воспитанности и интеллигентности, тянущийся резиновый сумрак дня… А, впереди, гордая поступь назначенного главы спецотряда по пополнению лабораторной коллекции. Минуты складывались в часы и, оценивая свое состояние, с каким-то особенным цинизмом, начинаешь замечать, что каждый час - это явно потеря одного градуса внутреннего тепла. Постепенно стемнело. Бодрость начальника отряда держалась явно на временном титуле, когда единственный подчиненный не выдержал. Увидев кафе, напоминающее не то притон бандитов из девяностых, не то разливайку из подворотни Петербурга, голосом, не терпящим возражений, было произнесено: «Ждать дальше мы будем тут».

Дверь местного ресторана открылась нараспашку, впуская странных посетителей. Внутри под бодрый «Сиреневый туман» и «Владимирский централ» трапезничала исключительная публика. Мужчины средних лет, чисто выбритые, с частично видимыми татуировками; женщины с макияжем, перед которым детский калейдоскоп показался бы бледным… Танцующих не было. Крепкие столы теснились вдоль стен, а лавки были настолько монументальны, что казались прикрученными к полу. Мгновение, и зал замер. Два научных сотрудника с синими носами, покрытые плотной льдисто-снежной коркой, со стекающими с обуви ручьями реагентов, выглядели чужеродно. Увидев первый незанятый стол, возрадовавшийся подчиненный плюхнулся на скамью. Немного замявшись, глава отряда последовал его примеру. Последовала затянувшаяся пауза, во время которой вроде-бы перестала играть музыка (но это совершенно субъективно). Отошедший от столбняка официант поспешил принять заказ. «Нам жареного… Да, и этого… И еще вот это…» - быстро тыкая пальцами в меню разошелся младший научный сотрудник. В его голове прочно утвердилась мысль, что до дома дожить ему не суждено, а так хоть умереть сытым. Исполняющий роль главы экспедиции аккуратно ограничился кофе. Посетители удовлетворенно хмыкали, оценивая заказ младшего. Слышались обрывки фраз. Через час обильного завтрака-обеда-ужина стало ясно, что местное население приняло любителя покушать за человека только что покинувшего места заключения, что совершенно вписалось в их представления о жизни. Оттаяв окончательно, был проведен сеанс связи с группой ученых на месте. Выяснилось, что вскрытие будет происходить в почти полевых условиях. Настал назначенный час.

Тьма укрыла городскую суету. Проходя обозначенным маршрутом, утопая в мокром снежно-реагентном, подмерзшем крошеве, группа спецотряда оставляла за собой ямы следов. Стволы темнеющих деревьев смыкались в вышине образуя черный купол…