Если Прекрасная республика, о которой грезит Дефенсор – не русская национальная, то она, вероятно, многонациональная (это слово звучит не раз у Белькевича)? Или, другими словами, если в основе устроения России будущего лежит не русский мир (а, допустим, идеалы республиканизма) и русский народ не является в ней де-юре и де-факто государствообразующим, то, спрашивается, каким образом и на основе чего вырабатывается консенсус между русскими и этноэлитами? Между регионами и центром? Какие найдутся у русского центра рычаги сдерживания регионального этносепаратизма (всех этих в край оборзевших даже при нынешней сверхцентрализованной форме правления кадыровых и миннихановых)?
Затем, если такая идеальная республика отказывается от имперских амбиций и экспансии (ведь отказывается же?), как предотвратить новый виток развития и скалывания окраинных идентичностей (Кубань, Урал, Сибирь)?
А что нам делать с новоприсоединенными территориями? Отдать власть лучшим украинцам на местах?))
Насколько такой «уменьшительный» путь (по сути, РСФСР 2.0) прагматичен в условиях активного развития национальных государств и имперских амбиций у непосредственных соседей России (Китай, Турция, Польша)?
Это только самые поверхностные вопросы, на которые хотелось бы иметь ответы приверженцев столь замечательного «республиканского пути». Не говоря о том, что переформатировать в РНГ российское государство в его текущем виде, кажется, гораздо проще, чем пытаться создать (какими силами и за счет чего?) просвещённый республиканский строй на месте выжженной пустыни существующего отечественного политикума и госинститутов. Телега скрипя и шатаясь, но потихоньку все же движется усилиями русского гражданского общества и утверждаемых им смыслов и дискурсивных практик в верном направлении.

Итак, если идеалы РНГ (пакет прав для сформированной русской политической нации) – «обман», то не является ли республиканизм для России и русских сегодня (война на несколько фронтов, изоляция, санкции) утопией еще более неосуществимой и сопряженной с еще бОльшими рисками?