Недавно была очередная новость о том, что Китай осудил японских политических лидеров за подношения и посещение храма Ясукуни.

- Представитель Минобороны КНР Цзян Бинь сделал соответствующее заявление, комментируя сообщения СМИ о том, что премьер-министр Японии Санаэ Такаити сделала ритуальное подношение храму Ясукуни, в то время как министр обороны страны Синдзиро Коидзуми и другие политики посетили храм.

У вас может возникнуть вопрос, а что такого-то? Почему официальный Пекин каждый раз так остро реагирует на простой символичный жест? Тем более что все мы знаем, какая древняя страна Япония, как она дорожит своими неизменно красивыми традициями – все эти кодексы чести самураев, гейши, театры кобуки…. Вот и посещение храма Ясукуни – это тоже часть традиции.

Тем более что и лидеры других стран посещают храмы своих конфессий. Почему Китай не протестует в этих случаях? Только лишь дело в исторической ненависти, как нам говорят, китайцев к Японии?

Начнем с того, что храм Ясукуни был построен не в какой-то седой древности, а всего полтораста лет назад, во второй половине 19 века – в эпоху паровозов, пароходов и телеграфной связи. До этого момента в Японии фактически не было единой государственной религии, а религиозные представления ее жителей недалеко ушли от шаманизма сибирских народов. Разные города, сельские общины и кланы могли молиться своим собственным божествам – духам предков. Примерно, как в древних Афинах почитали одного бога, в Спарте – другого, а в Фивах – третьего.

Фигура императора конечно сакрализировалась, но далеко не в той степени, как в конце 19-го или в 20-м веке. Кто такой император для глубоко средневекового японца? Крайне абстрактная фигура, про которую он может, и слышал, но фактически никогда не сталкивался. Тем более что и реальной властью во времена сёгуната тот не обладал.

Но с «открытием» страны флотом Перри и возникновением экзистенциальной угрозы колонизации Западом ситуация резко изменилась. Перед властями встала сверхзадача: провести ускоренную индустриализацию, которая сама по себе означала слом вековых устоев, и создать боеспособную армию европейского типа, но с сохранением собственной идентичности.

А как мобилизовать под это дело население? Которое, повторюсь, еще глубоко средневековое, живущее интересами исключительно своего рода, общины или клана, и даже не имеющее общего бога. Выход один – они должны стать частью одной нации, спаянной единой идеологией. Т.е. на процесс, который в европейских странах занял столетия, Японии история отвела считанные десятилетия.

В этих целях народные верования, которые принято объединять под общим термином синтоизм, были очищены от наслоений буддизма, приведены к единой форме и превратились в тот самый государственный синтоизм. Центральное место в новой «религии» заняла фигура императора, который стал считаться прямым потомком богини Аматэрасу. Получился такой себе фараон промышленной эпохи.

Посещение синтоистских храмов, поклонение портрету императора и участие в ритуалах стали обязательными для всех граждан, включая школьников и солдат. Критика или отказ расценивались как государственная измена.

Согласно новой религии, все, кто преданно служил обожествленному императору не щадя живота своего, после смерти включались в общенациональный пантеон божеств. Раньше у каждого рядового японца был собственный пантеон, в который входили только его кровные предки. Теперь же он должен был почитать как своего прапрадеда любого погибшего во славу императора безымянного солдата или офицера. Специально под это дело и был построен в 1869 году храм Ясукуни, где должны были обретаться души этих сакральных фигур.

Таким образом, государственный синтоизм был навязан японскому народу как единственная государственная идеология, и в этом смысле Япония по факту превратилась в теократическое государство похлеще Ватикана. Лидер Ватикана – всего лишь наместник или, проще говоря, полпред Бога на планете Земля, тогда как лидер Японии – божество сам по себе. Со всеми далеко идущими последствиями.

Читать далее.