Полночь. Лёгкий туман стелется по склону старого кладбища, цепляясь за холодные мраморные плиты, словно сам боится разбудить тех, кто лежит под ними. Луна прячется за рваным облаком, и мир кажется выцветшим, приглушённым… если бы не один цвет — густой, ядовито-зелёный, разливающийся по тёмной траве, как свет из иного мира.
Два силуэта — он и она — стоят в центре, у старого, полустёртого надгробия, словно актёры на сцене, которую природа сотни лет готовила для этой ночи. Он — высокий, в идеально сидящем чёрном плаще, не издаёт ни звука, но каждый его жест говорит о том, что он здесь хозяин. Она — рыжеволосая, с гордо поднятой головой, будто сама ночь обязана склониться перед ней.
Это не был романтический свет фонарей. Свет исходил от их палочек, и тот, кто хоть раз видел подобное, никогда не спутает его с безопасным заклинанием. Он был слишком холодным, слишком жадным, слишком живым.
Говорят, в ту ночь земля под их ногами шевелилась — как будто внизу, в промёрзшей земле, кто-то тянулся навстречу. Слабое эхо шагов разносилось в тумане, но, клянусь, это не были их шаги. Воздух был густым, почти вязким, и в нём витало что-то, что даже самые смелые свидетели предпочитают не называть вслух.
И всё это — в тишине, которая звенела громче любого крика.
Конечно, как и в любом приличном расследовании (особенно если оно касается господина Реддла и его очаровательной супруги), я не могла обойтись без голосов очевидцев. Разумеется, все они просили не называть имён — слишком уж опасно, сами понимаете. Но ведь это не значит, что мы не можем процитировать их слова…
«Я видела их. Клянусь, это были они! Я просто шла домой, дорога проходит мимо кладбища… ну, я обычно не смотрю туда, но в этот раз… этот свет… он был слишком странный, слишком яркий для такой ночи. И потом я услышала их голоса. Её — холодный, как лёд. Его — тихий, но… вы знаете, есть такие голоса, которые слышишь и понимаешь: лучше не задавать вопросов».
Другая женщина, которая утверждает, что «не боится никого» (но при этом прятала лицо за шарфом, пока мы говорили), описала сцену куда ярче:
«Это был точно он! Я видела его раньше — в молодости, на старых фото, и скажу вам: он не меняется. Те же глаза. Чёрные, как омут. И эта рыжая девчонка… ой, простите, женщина, — вела себя так, будто это всё ради неё. Они стояли у могилы, и я клянусь, земля дрожала. Нет, я не пьяная была! И не усталая! Просто… ну, вы знаете, иногда магия слишком сильная, и это чувствуется даже у костей».
А один мужчина, явно с излишне живым воображением, добавил к этой картине свой штрих:
«В какой-то момент я подумал, что они разговаривают не друг с другом. Понимаете? Она сказала что-то в землю. И он — тоже. А потом… я услышал, как будто что-то царапает крышку гроба изнутри. Да, да, я знаю, как это звучит, но я живу здесь всю жизнь и скажу вам: тишина на кладбище — это нормально. Но не… это».
Все трое покинули место событий, как только зелёный свет начал мерцать — «будто что-то готовилось выйти наружу».
Для тех, кто удивляется, почему сама встреча этой пары в полночь на кладбище вызывает столько разговоров, напомню: имя Тома Реддла давно вписано в самые тёмные страницы магической истории. И, хотя в последние годы он умудрился (по крайней мере, официально) остаться в стороне от громких скандалов, достаточно взглянуть на старые архивы, чтобы понять — его шаги никогда не были лишены расчёта.
Что же до миссис Реддл… ах, простите, всё ещё Уизли в девичестве, — вокруг неё всегда ходили слухи, которые вежливое общество предпочитало обсуждать шёпотом. Однажды я слышала от достоверного источника (разумеется, анонимного), что Джинни не просто интересовалась нестандартной магией — она изучала тексты, которых касаться не решались даже опытные авроры.
И вот — они вместе, среди надгробий, при свете заклятия, которое в учебниках проходит лишь как «закрытая тема». Совпадение? Или это была часть куда более масштабного плана?