Ремус вдруг обнаружил, что лежать стало удобнее. Он перевернулся на другой бок, и под ним зашуршали простыни: кто-то перенес его на кровать.
Полог был наполовину одернут. Достаточно, чтобы можно было разглядеть сидящего на стуле Сириуса. В его руках была книга и палочка, источающая тонкую струйку тусклого света, но он выронил их, как только услышал бормотание только что проснувшегося Ремуса.
Среди бессвязных звуков он произнес четкое, хоть и тихое:
— Ты читаешь?
Ремус посмотрел на книгу, которая теперь валялась на полу, корешком вверх. При виде помявшихся страниц ему стало больнее, чем от противно гудящей после пробуждения головы. Кажется, это была его книга.
— А, да.
Сириус встрепенулся и наклонился за книгой, заботливо, но нервно расправляя желтые страницы.
— Получается, читаю.
Они молчали с минуту, пока Сириус всячески крутил в руке палочку, проводя пальцами по ее изгибам и время от времени подергивая одной ногой, закинутой на другую.
— Ты проснулся? — неожиданно для самого себя спросил Сириус.
— Получается, проснулся.
Нервозность Сириуса тут же рассеялась, на смену ей пришла фирменная полуулыбка. Он вскочил с места и плюхнулся к Ремусу на кровать.
— Я так испугался за тебя! Думал, у тебя лихорадка или что-то в этом духе.
— А где остальные?
Ремус искусно ускользнул от беспокойства друга.
— Пошли за Помфри. Она, наверное, скоро придет сюда.
— Нет, нет, нет! Не надо! Я в порядке, все хорошо!
Сириус ему не верил. Не в этот раз. Не в любой из разов, когда Ремус прикидывался, будто все хорошо.
— Дай-ка сюда…
Он навис над Ремусом, приложив тыльную сторону ладони к его лбу.
— Получше. Но ты все равно не в порядке — горишь весь.
«Получше». Шестеренки во все еще туманной голове Ремуса закрутились. «Значит, уже мерил».
— Но она сейчас придет, и… Ну, все в гостиной увидят, что она идет в нашу спальню! Я не могу так! Я…
Ремус сел в постели, но нарастающая мигрень заставила его схватиться за голову.
— Не бойся, никто ее не увидит. Сейчас ночь.
Руки на плечах заставляют поддаться и укладывают обратно в горизонтальное положение. Тяжелое одеяло приземляется на грудь, и холодные пальцы касаются виска.
— Ночь? Как долго я спал?
— Ну… примерно десять часов.
— Домашка! — ахнул Ремус, не смея пошевелиться.
— Успокойся, «домашка». Завтра воскресенье.
И снова эта полуулыбка.

#writtenbyri