🤩на смотрит на карту, потом на меня. на губах — странное, неуверенное что-то. попытка укрыть хрусталь правды за безжизненным мрамором официальности и наигранной учтивости.
🤩 слишком много знаю. вернее, знал. раньше. я столько жил, что мне не составляет труда сложить два числа в единое целое: от меня что-то скрывают. что-то не хотят мне показывать, объяснять, чтобы.. чтобы что? чтобы я и дальше смиренно провожал дни в гордом одиночестве? как это странно получается: я торчу в Святом Мунго уже не знаю сколько месяцев, а упекли меня сюда за такой пустяк? что-то здесь не складывается, а я, как ни крути, выйти на след всё никак не могу: в карте написано ровно столько, сколько необходимо знать рядовому специалисту. кроме этой кудрявой, разве что. она, конечно, не нервничает, но всё-таки за плавными движениями рук и головы таится нечто такое, что хотелось бы заполучить самому – осведомлённость и контроль над ситуацией.
— 🤩е совсем, — отвечает она. — меня попросили поговорить с Вами. оценить состояние.
🤩 смотрю на её руки. такие же спокойные, что и десять минут назад.
— 🤩ценивайте, — я откидываюсь на подушку. — я не против.
🤩на вновь щёлкает ручкой. царапает бумагу — тот самый клочок, зацепивший меня своим контрастом на фоне сухой сводки информации обо мне.
— 🤩ы знаете, что написано в Вашей карте? — спрашивает она, не поднимая глаз.
— 🤩онечно, — почти смеюсь. — не подлежу восстановлению.. госпитализирован.. всё как положено.
🤩на сжимает ручку.
— 🤩ы не реагируете на препарат.
🤩 молчу. смотрю на неё. она глядит в ответ.
— 🤩еагирую, — вздыхаю я. — просто не так, как Вы ожидаете.
🤩на откладывает ручку. скрещивает руки на груди.
— 🤩ы знаете, кто я?
— 🤩рач, — я пожимаю плечами. — психолог? специалист по особо опасным? — задумываюсь. — если честно, мне всё равно. таких, как Вы, я вижу не в первый и, полагаю, не в последний раз.
🤩рип ручки о бумагу.
— 🤩ам знакомы такие фамилии, как Говард? Моррисон? Дженкинс?
🤩на ощупывает почву. я знаю их. конечно, знаю. но я молчу — всеми силами держу лицо, хотя с каждым ударом сердца делать это становится всё труднее. я был прав: в этот раз они приложили все силы и нашли зелье помощнее. они всегда добиваются того, чтобы я, как животное, послушно следовал указаниям. поэтому врачи и ищут изощрённые пути — обычные не работают. жаль, что думать на несколько шагов вперёд они не умеют. как-то разочаровывающе осознавать это.
— 🤩ни были Вашими соседями по палате. первый – год назад. второй – восемь месяцев. третий – пять. всё ещё не припоминаете?
🤩ак по книге: со всеми датами и подробностями.
— 🤩сно, — со странным
— 🤩сли Вы желали проведать их, то Вам следовало бы обратиться к более компетентному лицу, — сухо выдаю я.
— 🤩оюсь, я не слишком желаю разговаривать с мертвецами. не по моей части.
🤩аким образом теперь проверяется состояние пациентов? что за нововведения?
— 🤩ы знаете, какой эффект оказывают Ваши лекарства, мистер Реддл?
🤩нова молчу. на сей раз не по своей воле: о действии своего препарата я знаю сущие крупицы: оно, раз за разом, медленно и неумолимо корректирует работу мозга, стирая то, что неугодно лечащим. когда-то давно я сравнил эту процедуру с лоботомией — мне кажется, последствия такие же. но я не отвечаю.
— 🤩ожет быть, Вы знаете состав таблеток, которые принимаете? и о том, к чему может привести высокое содержание этих веществ у человека с отличным от Вас диагнозом?
🤩на перестаёт выжидать чего-то: достаёт из кармана халата маленький прозрачный пакет с серой пылью.
🤩орошо, что на лице не отображается то, как болезненно колет сейчас моё сердце.