☹️ Инфляция токенов: кто поглощает эмиссию и кто за нее платит

Сапплай почти любого токена растет каждый день, поэтому интереснее не то, есть ли инфляция, а то, кто получает новые токены и что от этого получает проект. По сути, эмиссия ничем не отличается от обычных расходов, только оплачивают их размытием доли холдеров, и чаще всего они делятся на четыре категории.

🩵Безопасность. Награды валидаторам и майнерам: BTC, ETH, SOL.
🩵Брайбы. Эмиссия, которую холдеры направляют голосованием в нужные пулы за доплату от протоколов: Curve, Aerodrome.
🩵Стимулы экосистеме. Ликвидити майнинг и гранты: Optimism, Arbitrum.
🩵Команда и инвесторы. Анлоки по вестингу, которые заменяют команде зарплату, а фондам возвращают вложения.

Награды за стейкинг почти не создают вэлью, а лишь перераспределяют его от тех, кто не стейкает, к тем, кто стейкает. У Solana летом инфляция составляла 3,82%, но эмиссия делится только между застейканными 68% SOL, поэтому стейкер получает около 5,25% годовых и ничего не теряет, а доля того, кто держит SOL на бирже, каждый год размывается на 3,82%.

🤑 Поскольку размытие давит на цену, 28 августа валидаторы проголосовали за то, чтобы инфляция снижалась не на 15%, а на 30% в год, и в результате за шесть лет сеть выпустит примерно на 18,9 млн SOL меньше, хотя валидаторам это срежет доход. При этом сжигание комиссий тоже не гарантирует дефляцию, и после Merge Ethereum обещал стать ultrasound money, но активность ушла на L2, сжигать стали меньше, и к марту 2026 года сапплай вырос почти на 1 млн ETH.

Брайбы появились потому, что купить чужую эмиссию оказалось дешевле, чем раздавать свою. Curve каждую неделю делит эмиссию CRV между пулами по итогам голосования, а крупнейший пакет голосов принадлежит Convex, которым управляют те, кто залочил его токен CVX. Поэтому протоколу, которому нужна ликвидность, достаточно заплатить этим холдерам, чтобы они проголосовали за его пул. Тогда туда пойдет эмиссия CRV, за наградами придут LP, и пул станет глубже, а обойдется это дешевле, чем платить LP напрямую.

На запуске Convex каждый доллар брайбов приносил пулу около $5,3 эмиссии, поэтому за голосами быстро пришли Terra, Frax и другие протоколы. Чем больше становилось покупателей, тем дороже стоили голоса, и к весне 2022 года доллар брайбов приносил уже меньше доллара эмиссии. Иронично, что Terra так покупала ликвидность для UST, а в мае 2022 года именно с пулов Curve начался его депег.

📝 Со стимулами экосистеме результат зависит от того, кому достаются токены. Optimism в 2022 году за 60 дней распределил 36 млн OP между 24 проектами, и после первой волны продаж токен восстановился. Arbitrum же раздал по STIP около 71 млн ARB, или $85,2 млн, но привлек в основном временную активность: программа принесла лишь $15,2 млн выручки, то есть около 18 центов на доллар.

Зарплата токенами давит на цену сильнее всего, потому что сотрудникам нужно платить по счетам. У ApeCoin с марта 2023 года команде поступало по 0,7% сапплая в месяц, около $11 млн при капе $1,6 млрд, и за семь месяцев APE упал на 77%, хотя ETH потерял лишь 9%.

На широкой выборке закономерность та же: из 16 тыс. анлоков по 40 токенам около 90% давили на цену относительно ETH, причем снижение начиналось примерно за месяц, потому что рынок продавал их заранее. Сильнее всего цена падала перед разлоками команды, вплоть до 25%. При этом инвесторы продают через OTC и растягивают давление, а экосистемные анлоки в среднем даже дают +1,2%, поскольку токены уходят в пулы и на гранты, а не в стакан.

📉 Впрочем, гранты тоже могут бить по цене заранее, ведь получатель продает часть токенов, чтобы набрать стейблы для своего пула, как, вероятно, сделал Camelot с 3,1 млн ARB.

На длинной дистанции эффект разлоков накапливается: токен с оборотом меньше 20% сапплая через год в медиане теряет около 75%, а с оборотом 30–50% теряет около 45%. Покупая такой токен сразу после запуска, вы чаще всего первыми начинаете платить зарплату его команде.

Подписывайтесь на канал, ставьте лайк, заходите в чат👇

🧑‍🚀 Канал | Чат | Обменник