Про имена, эксперименты и семантический ореол

Увидела в метро постер к новому сериалу «Трудно быть богом» и вспомнила, что вообще-то ещё давно хотела написать один пост, но закрутилась и забыла.

Думаю, те, кто читал и Слепых, и Стругацких или по крайней мере Стругацких и мои посты с тэгом #Они_слепы, прекрасно знают о связи моей книги с этим произведением: я решила пойти экспериментальным ходом и назвать одного из героев вымышленным Стругацкими и потому узнаваемым именем. Сначала это было больше шутки ради, потому что ну я не знала как назвать Лика, ещё и одного из основных героев, а потом характер и внутренний конфликт Руматы на протяжении цикла как-то прям хорошо вписался в похожий конфликт Антона у Стругацких. Мне это все кажется интересным и прикольным, но любопытства ради в августе я решила провести опрос у людей в Тредсе, считают ли они нормальным называть героя культовым именем, если он живёт в другом мире и с именем никак не связан, кроме своего характера/истории/иной отсылки, которую хотел сделать автор. Мнения разделились, и многие говорили, что это бред, фигня и плагиат. Ну, авторское право на имя героев - это уже отдельная тема для юристов, а вот что касается художественной составляющей...

В филологии есть такое понятие, как семантический ореол, по-моему когда-то я его уже упоминала. Если очень просто, это ассоциации, которые порождает у нас то или иное слово/понятие/изображение из-за нашего культурного кода. Например, у определенных стихотворных размеров есть семантический ореол трагедии/комедии/марша, то есть слыша стихотворение определенного размера, мы подсознательно ждем что-то грустное или, наоборот, веселое, потому что чаще всего его используют для этого. Точно также, как семантический ореол есть у животных: например, лев ассоциируется у нас с кем-то сильным и могущественным. С именами тоже самое. Когда мы читаем книгу об условной Василисе (да, сразу со своими примерами захожу, ахахах), мы ожидаем скорее что-то славянское/народное. От какого-нибудь Джимми или Джека у нас уже другие ожидания, а от Александра Луи-Бенджамина - третьи. Но есть и более локальные связи. Например, в советских книгах о школьниках Маши часто были отличницами, и, соответственно, от героини с таким именем ребенок-читатель ждал правильности. А вот читатели того времени постарше, встретив на страницах книги Анжелику, возможно, предчувствовали уже совсем другой сюжет. Соответственно, если вы предполагаете, на какую ЦА пишите книгу и какой у неё культурный код, вы можете даже именами создать определенные подсказки, намекающие читателям на настроение/сюжет/судьбу персонажа, играя с их знаменитыми тезками в культуре. Литература никак это не осуждает, особенно в наше время - век «литературы о литературе», когда новые произведения переосмысляют старые.