Продолжение №2:

Она по-птичьи наклонила голову вбок, не отводя взгляда. В этом движении было что-то гипнотическое.

— Вы спрашиваете: сделка или проверка на "большее"? А разве в этом заведении, где каждый шёпот может быть ложью, а каждое обещание — западнёй, одно исключает другое?

Тишину прорезало лёгкое движение — кончик её длинного, изящного хвоста скользнул по каменному полу.

— Я пришла увидеть. Увидеть, что скрывается под Вашими хорошо скроенными манерами. Увидеть, насколько крепка Ваша хватка и насколько глубоко Ваше понимание того самого "большего", о котором Вы говорите.

Она позволила себе ту самую хищную улыбку — но в ней не было угрозы, только констатация.

— Каждое взаимодействие со мной — это уже сделка. Сделка, где ставишь на кон не просто свои слова, а свою истинную сущность. И одновременно это проверка на то, насколько эта сущность ценна. Для меня.

Она смотрела прямо. В этом взгляде не было ни осуждения, ни похвалы, только холодное, бесстрастное исследование.

— Так что да. Я здесь, чтобы заключить сделку. Но я не давлю. Любой вариант будет праведным. Выбор лишь за Вами, Ноктюрн.

Ноктюрн выдержал её взгляд. Не моргнул — и только сейчас Рин заметила, что он вообще не моргает, а его лицо остаётся неподвижным, словно золотая маска, лишённая мимики.

— Хорошо, — сказал он спокойно. — Тогда второй вопрос. Я не понимаю, чего вы ищете. Чем вами движет? Ведь по нашему разговору я понял, что вы явно не простая девушка. Чем вы занимаетесь?

— Непростая девушка...

Рин едва слышно вздохнула. В тусклом свете её глаза блеснули. Лёгкий стук хвоста о пол погреба нарушил короткую паузу.

— Вы проницательны. Большинство видят лишь оболочку, приятную для глаз или удобную для использования.

Взгляд стал более пристальным, пронизывающим.

— Чем я движима?

Она усмехнулась, и эта усмешка едва коснулась её губ. Голос дракона был тих, почти шёпот.

— Мной движет... поиск. Поиск глубины там, где остальные видят лишь поверхность. Поиск искры, тепла, силы... или слабости. И всё это я ищу, чтобы понять, как работает этот мир и как он работает для меня.

Она наклонилась чуть ближе.

— Чем я занимаюсь? Я не "занимаюсь", как обычный человек с его обыденными делами. Я существую. И в процессе своего существования я... наблюдаю. Влияю. Иногда — создаю. Иногда — разрушаю. Я — часть этой тьмы. Я — катализатор. А иногда и... коллекционер.

Ноктюрн слушал, не перебивая, впитывая каждое слово. Когда она замолчала, он задал следующий вопрос — и в его голосе впервые за вечер появилась та особенная, осторожная интонация, с которой подходят к чему-то хрупкому и опасному одновременно.

— Вы сказали, что монстр честен в своём голоде. Какой голод движет вами? Если вы что-то защищаете — это благородно. Но обычно за благородством скрывается что-то очень личное. Кто защитил вас, когда вы были маленькой?

Вся игривость, всё расстояние, которое Рин держала до этого момента, резко исчезло.

Её острые уши поджались — элегантно, изящно, будто услышанное было пустяком. Даже через жесты она не показывала слабины. Но кончик хвоста скрылся где-то в подоле её одеяния. Спрятался.

Рин смотрела на него откровенно.

— Монстр честен в своём голоде...

Повторила тихо, почти себе под нос, и в её голосе появилась едва заметная нотка чего-то очень старого и забытого.

— Мой голод... Он не по власти, не по золоту, не по чужим тайнам ради забавы. Мой голод — это голод по безопасности. По контролю. По гарантии того, что никогда больше... никто не сможет открыть на меня пасть.

Тяжелый вздох.

— Кто защитил меня, когда я была маленькой...?

Рин засмеялась, и этот смех прозвучал как тонкий хрустальный звон, в котором не было ни капли веселья, только острая горечь.

— Никто.

...

Неловко вышло.

Наступила мёртвая тишина. На минуту, на две — время в погребе текло иначе. Где-то капала вода, отсчитывая секунды, которые никто не считал.

И снова раздался голос дракона.

— Никто не защитил.