На днях была на спектакле «Полоумный Журден» в МАЙ-театре, и там (дальше будет небольшой спойлер, но не о сюжете, все ведь читали Булгакова, а о художественном приеме) в роли тарабарщины, которую выдает за турецкий язык хитрый слуга главного героя, режиссер использует чувашский — зал узнает знакомые слова и конструкции («Тепӗр чарӑну — Берендей вӑрмане», «Эс кам ачи» и т.д.), все в восторге.

До этого встречала чувашский в русскоязычных спектаклях дважды: в космоопере «Главный вопрос» в Театре оперы и балета (но там можно было услышать еще и японский с итальянским), а еще в Русском драмтеатре в «Братьях Карамазовых»: единственную за спектакль чувашскую реплику произносит исполнитель роли библиотекаря в монастыре Сергей Иовлев. Чувашский он выдал на репетиции экспромтом, а режиссеру (Олегу Куликову из Санкт-Петербурга) понравилось, и текст вошел в спектакль.

Интересно, как с этим в других национальных театрах? Мне кажется, любое использование локальных тем публика должна встречать на ура — например, в спектакле «Бременские музыканты» в Театре юного зрителя часть действия происходит на ж/д вокзале в Чебоксарах, и это меня тоже тронуло!