Посмотрела утренний конкурсный спектакль международного фестиваля стран ЦА – «Таң вакыты» режиссера Туфана Имамутдинова из Татарстана.

Сначала дисклеймер: у меня нет способности понимать пластический театр. Совсем. Смотрю обычно с любопытством, но часто без удовольствия. Но интерес к пластическому театру у меня пробудил именно татарский режиссер – полтора года назад на фестивале Noname увидела спектакль sak-sok Нурбека Батуллы, и это было большое впечатление.

Так вот, на «Таң вакыты» я шла как на красивый пластический спектакль. А получила болезненный разговор об идентичности (впрочем, sak-sok тоже был и об этом, вероятно, поэтому и отозвался). Это спектакль по стихотворению татарского поэта Сагита Рамиева, которое в переводе на русский называется «На заре», и оно о предчувствии пробуждения татарского народа.

Спектакль говорит о языке, о положении татарского языка. Там много текста в проекции, затем звучит татарский алфавит, а в финале проецируется текст снова на татарском с выпавшими из шрифта специфическими буквами. И это такая очень знакомая нам боль: когда казахский язык не поддерживается шрифтами. Вы часто видите такое выпадение? Я регулярно.

И я вот что вспомнила. Пару недель назад мой френд в фейсбуке, незрячий активист Айтбек Аулбаев, жаловался на то, что до сих пор ни в одну мобильную ось не встроили речевой синтезатор на казахском языке, поэтому он, будучи слепым, в соцсетях может общаться исключительно на русском. «Рметт. Например, я слышу слово «құрметті» так», - написал он. Вот вам и выпадение специфических букв.

Это очень иллюстративный ответ на вопрос, почему в фестивале театров стран Центральной Азии представлен Татарстан. Потому что у нас боли общие.