Последний рыцарь XX века

Ровно 125 лет назад, 29 марта 1895 года, родился главный ниспровергатель известной обывательской мудрости «бережёного бог бережёт» – писатель, мыслитель и офицер Эрнст Юнгер.

Когда речь заходит об этом знаменосце консервативной революции, концентрация героического в рамках одной человеческой жизни многократно превышает все мыслимые пределы. Для любого другого это была бы десятикратно смертельная доза. Но не для Юнгера, буквально бросавшегося в каждую раскрытую львиную пасть. Его интересы и авантюры не поддаются исчислению и вполне могли бы лечь в основу легенды о каком-нибудь персонаже немецкого эпоса, обычно исполняемой средневековым шпильманом. Разница лишь в том, что его жизненный путь фиксируется неоспоримыми доказательствами, а не двусмысленными летописями.

Побег из дома, иностранный легион, две мировые войны, бесчисленные ранения, личный пиетет со стороны Гитлера при одновременной связи Юнгера с покушавшейся на фюрера группой Штауффенберга, отказ пройти через процедуру денацификации после победы союзников – и это лишь некоторые засечки на его жизненном пути. Представляете масштаб этой немецкой скалы в бушующем море событий XX века?

Он не выдуманный титан эпохи модерна и не плод воображения выхолощенных человеческих сообществ, изнывающих от отсутствия авторитетного покровителя, но теллурический солдат героического пессимизма. На его фоне растиражированные образы «Индианы Джонса», символа искателя приключений, и «Горца», символа долголетия, выглядят беззубой подделкой – словно дошкольники, неловко примеряющие на себя взрослые профессии в детском парке игрового обучения. Героическое для Юнгера – это не приписанное ему кем-то качество, а нечто онтологически явленное его собственной жизнью.

Сегодня ему могло бы исполниться 125. Забавно, что в отношении Юнгера это «могло бы» звучит не просто как общепринятая форма чествования давно ушедших, но как указание на вполне допустимую возможность его земного присутствия. Ведь и правда, удивились бы мы, если бы узнали, что этот железный старик сегодня отпраздновал свое 125-летие? Не думаю. Как именно? Легко представить, что сейчас он продолжает заниматься своим любимым делом: ловит чешуекрылых и ухаживает за лазистанскими ирисами в своем загородном доме в весеннем Вильфлингене, при этом, не забыв положить под язык то, что полагается в юнгеровском возрасте, согласно рецепту его всемирно известного товарища Альберта Хофмана. И вряд ли это корвалол. Гораздо труднее представить, что он прожил бы последние 20 лет в бессмысленных филистерских конвульсиях, растрачиваясь на всякую суету.

В любом случае, сама мысль о том, что люди подобной породы жили совсем недавно (многие из нас успели пожить с ним под одним небом), приносит воодушевление. Сама жизнь Юнгера говорит, что человеческий род не мог настолько измельчать, чтобы в этом мире не нашлось больше места для героизма и добродетели. Юнгер напоминает, что несмотря ни на что, по этой планете могут ещё ходить античные герои и боги. И пока это так, республика не может умереть.