На днях я пересматривал свою библиотеку, чтобы выбрать книги, которые возьму с собой на каникулах.

Конечно, никаких каникул уже давно нет, и все же это ритуал, напоминание о прекрасном времени юности и полезная привычка.

Я снова чувствовал себя школьником перед прилавком кондитерского отдела.

Перечитать Диккенса или обновить Пушкина? Вернуться к Достоевскому или дополнить Желязны? Открыть что-нибудь новенькое или в который раз перечитать Пастернака и Брэдберри?

Меню так восхитительно, что у меня аж слюнки текут, как только я о нем подумаю. Я думаю, что в конце-концов возьму всего понемногу и смогу пережить мое лето несколькими десятками душ, кстати, не забыв и о Гоголе.

Это просто чудо - перечитывать.

Римляне говорили, что читать надо "non multa, sed multum", то есть читать много, но не много книг.

Возвращаться к любимым текстам, как пахарь к своей земле, как страдающий от жажды к колодцу, в котором вода тем чище, чем глубже утопает в ней ведро.

Мне повезло, я начал читать совсем еще ребенком. Это детское чтение поддерживает меня и по сей день. Вряд ли я понимал тогда все, что прочел.

Но теперь, когда я перечитываю эти книги, они снова говорят со мной так, будто уже стали частью моей жизни.

С тех самых пор все мое существование отмечено книгами. Его этапы идут от чтения такой-то книги до такой, в значительно большей мере, чем от какой-то профессии, должности или перемен в личной жизни.

Их можно посчитать: "год, когда я прочел Достоевского", "год, когда я открыл для себя Лема и Желязны", "год, когда я посмотрел Семь самураев и выписал в блокнот почти всю Хагакурэ вместе с хокку Басё".

Интересно, что я не помню ни одной книги, которая принесла бы мне зло. Поэтому наверное могу сказать: те, кто запрещают сегодня книги, совершают преступление против миллионов детей.

Нет опасного чтения, зло не входит через ум, его путь - через пустые головы.

Душа выстраивается как дом, который состоит из стольких кирпичиков, сколько книг было прочитано.

Те, кто запрещают книги, хотят, чтобы вместо высоких зданий душ у нас были сараи или хлева.

Так нами легче торговать. Так совсем легко торговать теми, кто сейчас переживает "самую прекрасную пору жизни".

Хотя иногда я думаю, не стоит ли поблагодарить за то тупоумие, которое прибавляет к наслаждению чтением вкус чего-то запрещенного. Ведь теперь молодость будет идти на все, чтобы иметь какую-нибудь из запрещенных книг на руках.

Какой там Моргенштерн? У меня есть Булгаков "Мастер и Маргарита" дома. Да и Лукьяненко с Макс Фрай и Генри Лайон Олди.

Ведь тупоумные чиновники запрещают не только классику фантастики но и вполне современный литературный продукт, если ему не повезло быть написанным на русском языке.

Я помню, что в похожем на галлюцинации мире запрещенных книг в "451° по Фаренгейту" Брэдберри меня больше всего поразила бездумная фанатичность уничтожателей книг.

И сегодня все идет к тому, что мы вполне можем увидеть своими глазами многое из описанного в антиутопии.

Но все же я не хочу, чтобы нынешние малыши вспоминали в прекрасном далеком будущем, что однажды были в библиотеке и запомнили лишь видеокамеру на стене, укрытый вышитой национальным орнаментом скатертью стол и портрет Степана Бандеры на пустых полках...