роуэн равенскорт/кристиан калверт ; из анонимки: «А можна Роуэн/Кристиан в тот период когда Роуэна считали умалишённым, Кристиан нежит эту бубачку (ˊ˘ˋ*)»

Кристиан не так хорошо разбирается в искусстве, как Роуэн и Николас, но смотря на Роуэна сейчас, в голову лезет только сравнение с изрезанным холстом. Когда большую и яркую картину в своём безумном порыве художник исполосовал ножом, а не мазками краски.

Его бушующие тени — опавшие куски полотна, а залёгшие под глазами синяки — поблёкшие под пылью краски.

Кристиан не уверен, когда это началось, но точно знает, что Роуэн давно не улыбался не вымученно, не блекло.

Руки Роуэна дрожат, пока он берёт чашку с горячим шоколадом с целым набором специй, который его мать специально подобрала для него. Что-то максимально приближённое к её семейному рецепту из местных ингредиентов и того, что нашлось под рукой. Его ладонь замотана бинтом, а губы, к которым он подносит дымящуюся чашку, сухие и искусанные.

— Извини за... — Роуэн слабо взмахивает второй рукой в сторону давно уже прибранной гостиной. — За всё, в общем.

— Не извиняйся, — Кристиан мотает головой.

Роуэн дрожит, будто в комнате холодно, но это не так. Камин растоплен, а на его коленях лежит один из цветастых пледов.

Кристиан жалеет лишь о том, что ничем не может помочь. Предоставить безопасное место, напоить отваром со специями, повязать ленту в храме за его благополучие, да дать Роуэну выговориться — это всё, что в его силах. Никакой реальной магической помощи.

— Не хочу больше никому вредить, — рвано вздыхает Роуэн и оставляет чашку в сторону. Он скрещивает руки и укладывает на них голову, как обычно он делал ещё в Академии, когда задание не поддавалось.

Потом его осеняло и он подскакивал на месте, как пружинка, хватался за перо и продолжал строчить. Или он брал себя в руки и, с тяжёлым смиренным вздохом, возвращался к работе.

Кристиан много раз наблюдал, как Роуэн находил решение для собственных проблем.

Но также Кристиан видел Роуэна в ночь смерти Конрада. И выглядел он сейчас если не так же, то где-то очень рядом.

Этот пустой взгляд пугает даже больше, чем его помутнения рассудка.

Кристиан поднимается со стула напротив и обходит стул, осторожно касаясь чужого плеча. Роуэн не вздрагивает, но Кристиан видит, как и без того мелко дрожат его плечи.

— Всё будет хорошо, — негромко уверяет его Кристиан, сжимая ткань идеально белой рубашки. Верх выходного мундира остался висеть в коридоре.

— Не верю, — бурчит Роуэн куда-то в свои руки. Звучит уже не так грустно, скорее зло. На самого себя.

Кристиан вздыхает.

— А я верю. И семья твоя тоже. И ты нам поверь, — Кристиан приподнимает Роуэна за плечи, отрывая от стола под его вскрик. — А теперь пей. Живо. Пока силой не залил.

Роуэн запрокидывает голову, чтобы посмотреть на Кристиана. И негромко смеётся, задыхаясь, от неудобного положения шеи.

— Да ты же всегда мне в фехтовании проигрывал, как собираешься заливать?

— Найду способ.

Роуэн хмыкает и возвращает голову в нормальное положение. А Кристиан смотрит на его ровную спину.

Может, реально помочь он и правда ничем не способен, но даже он, не художник, вполне в состоянии поднять изорванные куски полотна и вернуть их на правильное место.