Айден объективно красивый. Высокий, подтянутый, с правильными чертами лица. Немного замкнутый, но невероятно очаровательный, по самому честному и непредвзятому мнению Николаса. Как чёрный кот — очень ласковый, если с правильным человеком, и довольно отстранённый, если всё-таки человек не тот.
В принципе, у Николаса есть типаж. Это знает и он сам, и Лидия, и даже Роуэн, видимо и руководствовавшийся изначально именно этим, когда ненавязчиво рассказывал про одного из братьев чаще, чем про другого. Не в обиду Конраду, разумеется. Просто Айден... Как живая фантазия, спустившаяся с небес и негромко засмеявшаяся от самого тупого и очевидного флирта.
Но то, чего не упоминал никто, — ни Лидия, ни Роуэн, ни сам Айден, — добило несчастное сердце Николаса с концами. Просто заложило бомбу и безжалостно взорвало одной кнопкой детонатора.
У Айдена были татуировки. Множество чернильных узоров и рисунков, собирающихся в рукав на левой руке. Тени, танцующие свой замысловатый танец, значение которого знает только сам Айден.
Нет, Николас видел, что рисунки проглядывали сквозь рубашки, то и дело выскальзывали из-под рукавов водолазок и кофт. Но видеть их очертания и лицезреть их вживую самому — две совершенно разные вещи.
— Ник? Всё хорошо? Ты на меня молча пялишься уже несколько минут, — осторожно спрашивает Айден, и Николас, к своему стыду понимает, что реально залип.
— Залип на твоих татушках, — честно отвечает Николас, и Айден явно расслабляется после его слов. Он бездумно проводит рукой по рисункам, видимо, по привычке.
— В такую жару не хотелось надевать что-то с длинными рукавами.
О да. Бог сегодня точно на его стороне.
— Очень красиво. Это рукав? — Николас размешивает трубочкой лёд и сироп в дешёвом пластиковом стаканчике, прежде чем пробует что-то ядрёно-сахарное и красное, что должно быть клубничным лимонадом.
— Почти. Это цельное полотно до ноги, — Айден пальцем показывает движение рисунка вниз, от плеча, по ребру, вниз, до бедра, скрытого джинсами, и приподнимает уголки губ в лёгкой улыбке: — Роуэну было мало просто руки.
То есть, там, под одеждой... Целое полотно... Угольно чёрных теней, вбитых под кожу часами работы тату-машинки...
Николас очень надеется, что его резкий вздох можно было только что расценить, как усталость от жары и духоты. Но Айден, кажется, не обращает внимания, продолжая:
— Мы, правда так и не сфотографировали её нормально для его портфолио. Так, кусками только после заживления.
— Хочешь проведу тебе, точнее, ей небольшую фотосессию? — тут же предлагает Николас, не успевая прикусить собственный язык. — Я, конечно, не профессиональный фотограф, но кое-что умею.
Айден, кажется, задумывается. Жуёт соломинку своего айс-американо несколько секунд, и, о боже, кивает.
— Было бы круто.
О боже. О боже.
Николас самый везучий человек на свете.
чего мы всё николаса да николаса облизываем, пора и по айдену слюни попускать 🙂