#никайдены ; из анонимки: «Обычные никадейны с хëрт/комфортом. Простывший Айден и бурчащий и комфортящий его Николас? 😶»

Когда Айден чихает первый раз, Николас особо не придаёт этому значения. Книга в его руках старая, наверняка ещё и пыльная, несмотря на все старания библиотекарей держать императорскую библиотеку в идеальной чистоте. Не за всем можно уследить, особенно с таким большим собранием в одном зале. Старые архивы в Управлении и вовсе покрыты целыми слоями пыли, поэтому Николас не видит в этом ничего удивительного.

Когда Николас не может найти тонкий плед, который сам принёс и кинул на диван в личном кабинете Айдена, он тоже не удивляется. Да, слуги здесь не наводят порядки, только влажную уборку, но зная Айдена и его любовь всё сложить-разобрать-поставить на место, Николас совершенно не удивлён, найдя его в итоге в нижнем ящике айденовского стола.

Когда обычно аристократично-бледный Айден появляется за завтраком с горящими красными щеками, тогда Николас и напрягается. И когда Николас трогает его лоб, отмахнувшись от возмущений про правила приличия за столом (какие ещё правила?), всё становится более чем очевидно.

— Вы простыли, Ваше высочество, — говорит лекарка, сухая пожилая женщина, личный врач Айдена, чьё имя, к своему стыду, Николас не запомнил — настолько редко они виделись. — Вам бы отлежаться несколько дней и чай горячий попить. Я, конечно, могу сварить что-то для иммунитета, но это не ускорит процесс выздоровления.

— Просто температура, несколько дней постели мне ни к чему, — коротко отвечает Айден и чихает. Громко, прикрыв лицо платком. Николас всем телом ощущает, как лекарка хочет выразительно поднять брови и покачать головой, потому что он именно это и делает.

— Сварите микстуру, я прослежу, чтобы он никуда из кровати не выбирался, — Николас опускает руку на плечо Айдена и с силой укладывает его на подушки. Жар его тела ощущается даже сквозь одежду.

— Отстань, Николас, — даже отмахивается Айден вяло и с шумным придыханием. Смотрит немного с дымкой в глазах, явно не может сосредоточиться. Пробует встать, но Николас не даёт, удерживая его на месте, и в итоге сдаётся, насупившись. Как капризный ребёнок. Со стороны он просто снова кажется хмурым, но Николас знает его достаточно, чтобы сказать, что Айден недоволен.

Лекарка бросает короткий взгляд на принца и осторожно кивает, поднимаясь со стула. Николас провожает её до двери и возвращается к Айдену. Тот вертит в руках платок, а затем, с тяжёлым вздохом, откладывает его в сторону.

— Простуда не лёгочная болезнь, не нужно меня к кровати привязывать.

— Я и не собирался, — Николас игнорирует стул, усаживаясь прямо на кровать, рядом с Айденом. — Нет, если Вы хотите, Ваше высочество, мы Вас и свяжем, и с ложечки поить будем, но это как-то не по-принцевски.

— Фу, — ровно отзывается Айден и ненадолго прикрывает глаза. Всего на несколько секунд, но Николасу этого достаточно, чтобы понять — они у него точно болят и горят. Голос его звучит тихо и совсем как-то печально: — Не люблю болеть.

— А кто любит? — Николас подтягивает одеяло повыше к груди Айдена и осторожно убирает взмокшую прядь чёлки со лба. Быстро и легко. — Но если будешь игнорировать, будет хуже.

Айден не отвечает. Николас прислушивается к его дыханию. Уснул. Так храбрился перед лекаркой, пытаясь делать вид, что всё в порядке, что последние силы потратил.

Николасу хочется щёлкнуть его по лбу, но рука не спящего больного не поднимается. Потом. Когда выздоровеет.