Вечер, кухня. Зара делает домашку, Луи тихо рисует рядом.
Зара вздыхает и стучит карандашом по тетради: — Не получается… Тут надо «проверить безударную гласную», а я не знаю, как!
Луи, не поднимая глаз от скетча, чуть морщится — ему неловко лезть с советами, но он всё-таки подвигает к ней свой блокнот и рисует маленькую картинку: домик с надписью «дом» и стрелочкой к слову «домашний». — Смотри… Если есть «дом», то и «домашний» пишется через «о». Можно запомнить через рисунок.
Зара наклоняется, разглядывает, потом расплывается в улыбке: — Ты специально для меня нарисовал? Это круче, чем в учебнике!
Луи слегка краснеет, пожимает плечами: — Ну… Мне так проще объяснять.
Она вдруг обнимает его за руку: — Ты лучший брат. А давай теперь ты придумаешь картинки ко всем правилам?
Луи тихо улыбается и кивает. И в этот момент даже его стеснительность выглядит очень тёплой.
Луи будто создан для тишины: он редко первым заводит разговор, а в шумной компании скорее растворится в углу, чем выйдет на свет. Нервы у него натянуты как струны — иногда достаточно одной неловкой фразы, чтобы он вспыхнул. Но эта вспышка быстро гаснет: в глубине души он очень добрый и всегда тянется туда, где нужна его забота.
В школе ему было тяжело: оценки держались на тройках, а сам он чувствовал себя чужим. Всё изменилось, когда он ушёл в техникум и начал учиться на художника. Здесь он наконец нашёл свой ритм — и теперь учится на пятёрки, будто сам себе доказывает: «Я могу».
С родителями у Луи спокойные, ровные отношения: без бурных признаний, но с настоящей теплотой. А вот к младшим сёстрам он относится особенно трепетно. Он не из тех, кто кричит «я вас люблю» на каждом шагу, но именно он незаметно подстрахует, поможет, прикроет, если что-то пойдёт не так.
Я хочу что-то писать. Можете не читать это про Луи в одной вселенной. Ужас какой-то, но я хочу ещё что-нибудь придумать, есть мотивация, но идей нет #ʍяⲩ