Рената Ванка🌿Психотерапия (18+)

Страдание - это тяга к истинному я.

Подобно сильному голоду.

Это сигнал о том, что мы хотим вернуться к нашей истинной природе.

Из книги
Алмазное сердце

Я знаю мужчин, которым было очень важно, чтобы будущая жена любила и умела готовить. И действительно готовила.

Можно увидеть в этом старомодное распределение ролей: женщина у плиты, мужчина — где-то ещё.

А мне кажется, иногда за этим стоит гораздо более глубокая интуиция.

Потому что женщина, которая готовит не из «надо», не из обязанности и не из страха быть плохой женой, — это женщина, у которой есть что отдавать.

Наверное, каждая мама знает разницу.

Иногда мы готовим с удовольствием. Придумываем, что будет сегодня. Покупаем продукты, соединяем вкусы, что-то пробуем, меняем. Это настоящий творческий процесс: взять что-то сырое, разрозненное — и превратить в то, чем можно накормить других.

А иногда сил нет. И мысль о том, что опять надо всех кормить, вызывает только усталость.

И вот эта разница мне кажется важной.

Не сама готовка. А состояние женщины, у которой есть некоторый избыток энергии. Есть внутреннее движение: взять — преобразовать — передать дальше.

Причём еда здесь только один из способов.

Женщина может точно так же преобразовывать атмосферу дома, своё состояние, состояние мужа, детей, отношения, пространство вокруг себя. Что-то принимать из мира, пропускать через себя и возвращать уже другим.

И, конечно, даже готовкой можно не только питать. Можно закармливать. Контролировать через еду. Давать столько, что другому уже нечем дышать.

Поэтому дело совсем не в том, должна ли женщина готовить.

Мне интереснее другой вопрос:

есть ли у неё сегодня то, из чего ей хочется что-то создавать — и отпускать в свободное движение дальше?

На фото: пополнение в нашем семейном меню - бёрек "турецкая лазанья" с тончайшим тестом, что мне и нравится.

ИИ вам в помощь

Я планирую провести практический воркшоп на тему карманного ИИ психолога. Мероприятие планируется на немецком языке в семейном центре в моем городке.

Больше года назад я проводила здесь эфир об ИИ психологе.

С тех пор случилось множество прорывных революций в ИИ технологии.

Но база работы на благо психики и отношений осталась примерно той же.

Технически инструментов стало больше. Но наш фокус работы примерно тот же:

как использовать ИИ в качестве усилителя саморефлексии.

Об этом и будет воркшоп.

МАМАМ СЫНОВЕЙ

Любовь без присвоения видится мне ключевым уроком в нашей действительности. Мамам сыновей этот урок особенно явно преподносит ребенок мальчик. Даёт шанс пройти с ним этот путь через терни совместной уязвимости в отпускание.

Вижу как мама 15 летнего сына эту задачу каждый день. Сын очень помогает ее проходить. Вижу ретроспективно, где "не усваивала" материал, на пути с ним, как не у кого было списать, "прогуливала и срывала уроки"...

Но из этой школы меня не выгнали. Ждут меня на экзаменах. Моим экзаменом по этому предмету видится то, как сложится его семейная и личная жизнь. В том числе и то, как я буду обходиться с его выборами.

(Свекрови и тещи подмигнули дружно из полей)

[Будучи матерью сына] женщина встречается с любовью совершенно другого уровня — любовью без присвоения. Она должна научиться любить человека, которого невозможно оставить себе.
Не сделать его эмоциональным партнёром, не превратить в смысл собственной жизни, не требовать компенсации за всё, что она ему дала. Не конкурировать с женщиной, которую он однажды полюбит. Не удерживать чувством вины.


В. Болычева

И иногда эта связь [с теми, кто жил до нас] оказывается очень крепкой. Из любви [к ним] мы умеем уменьшаться. Не брать. Не высовываться. Не радоваться слишком сильно. Не идти слишком далеко. Как будто своей остановкой можно остаться ближе к тем, кто когда-то остановился

Можно помнить [о них] и идти дальше. Можно любить и не повторять. Можно принадлежать семье и не делать свою жизнь памятником её бедам.

Мария
Беликова



Да будет так.

Сегодня иду к Марии прикасаться к ее мудрости. И напитываться ею.

После более чем 60 лет совместной жизни они написали свою последнюю книгу вдвоём.

Ирвин Ялом — психотерапевт и писатель. Мэрилин Ялом — литературовед, историк культуры, автор книг. Когда она заболела раком и стало понятно, что болезнь неизлечима, они начали писать вместе.

О том, как умирает один — и вместе с ним понемногу умирает их прежнее «мы».

Главы написаны по очереди: её голос, его голос. Она пишет о приближении собственной смерти. Он — о приближении жизни без неё.

Мэрилин умерла, когда книга ещё создавалась. И последние главы Ирвин дописывал уже один.

«Вопрос смерти и жизни» — книга не столько о смерти, сколько о том, что происходит с любовью и связью, когда совместная жизнь длиной больше шестидесяти лет подходит к концу.

Очень живая книга двух людей, которые до самого конца пытаются быть вместе и смотреть на происходящее прямо.

Аудио версия книги на Ютьюбе

Знание не равно пониманию.

Понимание не равно вИдению.

ВИдение не равно веданию.

С прошедшим днём ограниченности знаний!

А про интеллект и как он нам "помогает" исцелять травмы я писала здесь.

Это сильно.

Кстати, я согласна.

Благосостояние

От слова БЛАГО

И от слова СОСТОЯНИЕ.

Отнюдь не от слова деньги.

Изобилие - следствие благого состояния.

Деньги где-то там.

В немецком, кстати, это слово происходит от тех же корней: Wohl-stand.

PS
Остаётся отличать благостное состояние от позитивного мышления и всякого того, что ум научен считать добром и благом 😉

Поиск опоры в ком-то другом или во вне ~ детский поиск мамы.

Даже если другой - это твой терапевт.

Это не плохо и не хорошо.

Посто на заметку.

Я иду на курс проработки мамы.

Терапевт - тоже клиент.
В обязательном порядке.
Регулярно.

Путь исцеления можно постигать и передавать только из собственного опыта.

Мама - тема вечная и бездонная. Всегда себя окупает и оправдывает.

Примерно во всех областях жизни.

Опора - внутри.

Мы держимся за наше мировоззрение. Долго. Старательно.
Качественно.


И однажды позже мы начинаем платить, чтобы оно менялось.

Платим деньгами.
Здоровьем.
Отношениями.

Связь через боль и травматичность ощущается очень интенсивной.

Иногда именно эту интенсивность мы воспринимаем как близость и глубину отношений.

Особенно если в базовых семейных настройках близость изначально была сцеплена с болью: быть связанными — значит вместе страдать, тревожиться, спасать, выдерживать, ранить и снова соединяться.

После лет внутренней работы может появиться способность разделять саму связь от отношений, построенных на травматическом компоненте.

Здесь я писала о том, что
наши связи остаются навсегда прописанными в поле и они без срока давности. Невозможно перестать быть дочерью, сестрой, отцом детей. Даже если юристы придумали как это можно оформить. И даже если звучит: "Ты мне больше не дочь/сын/муж..."

Но можно трансформировать внешнюю форму связи, то есть менять отношения и выходить из травматичности, оставляя саму незыблемую связь.

И тогда отношения, из которых ушло «мы связаны с тобой через боль», могут ощущаться менее интенсивными, потускневшими.

Как будто раньше это было 4D или 5D, а теперь стало 1D. Меньше напряжения, эмоциональной амплитуды, привычного ощущения глубины.

Поначалу это можно принять за потерю близости.

Хотя, возможно, уходит не близость, а привычный усилитель отношений — боль.

И тогда становится интересно посмотреть на эти отношения заново:

Что мы можем построить на этой связи, если она внешне больше не оформляется в боль?

Какими мы можем быть друг для друга теперь?

На чём ещё может держаться наша близость?



И здесь начинается творческое созидание новых отношений на той связи, которая между нами осталась. И исход этого процесса непредсказуем.

Этим он и живой.

Подборка моих постов о парности и союзности здесь

Я люблю людей.



Некоторых возможно любить на расстоянии.


И это не мешает тому, что...



Я люблю людей.

Мысли - это поток воспоминаний.

Воспоминания - это прошлое.

Прошлое мертво.


Шри Ама
Багаван

...но мы умеем подпитывать прошлое собой. Давать ему жить внутри нас за наш счёт. Этим мы тратим колоссальное количество сил на обречёнеое дело - питаем собой мертвое. Это противоречит жизни. Это несовместимо с жизнью.

Так и живём до тех пор, пока не развернёмся от мертвого прошлого к живому, вперёд.

Агрессор и жертва: два взгляда на одну связь

Иногда самый ужасный партнер делает для нашей жизни самую грязную работу.

Он расшевеливает то, что в системе невозможно было расшевелить никаким другим, более бережным способом.

Человек может годами оставаться в неподвижности. Не уходить. Не видеть. Не чувствовать. Терпеть. Сохранять семью, привычный порядок, представление о себе и своей жизни.

И это понятно: отдельный человек стремится сохранить себя и то, на что опирается.

А поле словно заинтересовано в другом — чтобы движение продолжалось.

Иногда достаточно тихого внутреннего импульса. Иногда жизнь стучит громче. А иногда движение начинается через разрушительную связь и насилие.

Это страшное место для понимания, потому что здесь очень легко услышать:
«Значит, насилие было нужно».

Нет.

Если человека бьют — его нужно защищать. Если его границы нарушают — нарушение нужно остановить. У насилия есть тот, кто его совершает, и его ответственность никуда не исчезает.

Но полевой взгляд задает другой вопрос — не «кто виноват?» и даже не «зачем это было нужно?», а:

что через эту связь пришло в движение?

Иногда именно после нее человек впервые уходит. Впервые говорит «нет». Впервые перестает спасать. Впервые встречается со своей яростью. Впервые обнаруживает старую семейную историю, которую до этого невозможно было увидеть.

И тогда появляется очень непростая мысль: даже партнеры, чья связь строится на насилии и может дойти вплоть до смерти, могут на уровне поля служить движению друг друга.

Не потому, что насилие — благо.
И не потому, что жертва должна быть благодарна агрессору.

А потому, что служение в поле и добро в нашем обычном понимании — не одно и то же.

И здесь особенно важно время.

Человеку, который только обнаружил себя внутри насилия, рано рассуждать о высшем смысле происходящего. Ему нужны в этот момент безопасность, опора, границы и возможность выйти из опасности.

Вопрос «чему эта связь служила в моей жизни?» — вопрос другого этапа. Иногда очень далекого.

Именно об этой сложной саязи — между агрессором и жертвой, ответственностью и служением, перспективой отдельного человека и перспективой поля — я как приглашенный эксперт проведу вебинар в рамках годовой обучающей программы у автора метода добаюкивания Виктории Аверкиевой.