– Как ты узнал, что ему было больно?
– Я видел, как с ним произошел несчастный случай.

– Как ты узнал, что в поле была собака?
– Я видел собаку, сидевшую в поле.

Коллеги, это не мои вопросы. Я позаимствовал их у британского философа Пола Сноудона, и вся эта заметка будет моей попыткой структурировать несколько идей из эпистемологии и философии сознания. Разумеется, без претензии на философскую глубину, а в пределах «соображалки» психолога, который считает, что все это важно – и для нашей работы с клиентами, и с теми теориями, которых мы придерживаемся. Я опирался здесь на разную литературу, все ссылки, как всегда, будут внизу текста.

Итак, слово «видел» в обоих ответах одно и то же. В обоих случаях на вопрос «откуда ты знаешь то, что утверждаешь?» человек отвечает, ссылаясь на зрительное восприятие. Но дальше их пути расходятся: в случае с собакой я, кажется, вижу именно то, о чем потом говорю, а в случае с болью все устроено иначе. Я не вижу саму боль так же, как вижу собаку в поле.

Но начнем с собаки, тут все прямолинейнее. Я знал, что в поле находится собака, потому что видел и само поле, и собаку, и где она сидела. Конечно, даже здесь есть свои подводные процессы, потому что в этой ситуации у меня одновременно работают и восприятие, и категоризация (я ведь опознаю именно собаку, а не куст или какую-нибудь лису), и память, и др.

Но сейчас нас интересует другое. В случае с собакой между тем, что я вижу, и тем, что утверждаю, почти нет зазора, потому что объект восприятия и содержание утверждения совпадают. А даже если какой-то зазор и есть, то он принципиально иного рода, чем в ситуации с чужой болью, потому что здесь, как говорят философы, и воспринимаемый объект, и референт утверждения принадлежат к одной онтологической категории – к области наблюдаемой физической реальности.

А что с болью?

Что именно я видел, когда на вопрос «откуда ты знаешь, что ему было больно?» ответил: «Я видел, как с ним произошел несчастный случай»?

Да много чего – я мог видеть, например, падение, удар, кровь, гримасу, реакцию окружающих. Другими словами, передо мной могла разворачиваться вся ситуация, в которой чужая боль становится очевидной. Но видел ли я саму боль?

Кажется, что в этой точке объект восприятия и содержание моего утверждения расходятся. Перед глазами у меня было лишь чужое тело, внешнее происшествие и видимые признаки боли, а утверждаю я нечто другое – что у другого человека есть субъективное переживание боли, что боль разворачивается внутри него как чувствующего существа.

В этом есть интересный зазор. И прежде чем в него всмотреться, давайте ненадолго замедлимся.

Полный текст доступен по ссылкам:

здесь со списком литературы

https://write.as/alexander-levchuk/kak-my-uznaiom-chto-chuvstvuet-drugoi

а здесь без списка литературы, он не влез из-за лимитов по объему текста

https://telegra.ph/Kak-my-uznayom-chto-chuvstvuet-drugoj-05-24