Обновляю переводы статей для следующего сезона. И снова думаю, какие же разные бывают реляционные терапевты. Вот, например, Роберт Гроссмарк, в котором очень выражен дух «средней» («независимой») британской школы, особенно идеи Винникотта и Балинта.

Позже, для контраста, опубликую какого-нибудь реляционщика под влиянием интерперсонального психоанализа, где будет совсем другой взгляд на терапевтический процесс. Мне нравится думать, что все они описывают разные способы мышления и участия в терапевтических отношениях. Словно важные части общей сложной картины.

Это цитата из дискуссии, где он подробно разбирает терапевтическую работу коллеги, там очень много практических моментов, но я решил опубликовать пару теоретических кусочков (надеюсь, несмотря на отрыв от контекста они передадут часть его взглядов):

«…под регрессией я понимаю возникновение неразвитых и невыразимых состояний самости, которые окрашивают внутреннюю жизнь пациента и его взаимодействия с окружающим миром и управляют ими.

Наша работа заключается в том, чтобы создать пространство, в котором регрессия сможет проявиться. И затем мы находимся в ней вместе со своим пациентом, своим особенным образом. Есть так много способов, с помощью которых можно затушевать, избежать или урезать это опыт.

…

Мы можем избегать этих состояний, используя интервенции, которые вынуждают пациента «работать» на наших условиях. Те, кто ценит интерпретации, могут поддерживать более интеллектуализированную работу. Просить пациента думать.

Другие, кто ценит исследование взаимодействия в диаде, могут уклоняться похожим образом: можно попросить пациента включиться в диалогическое пространство, совместно размышлять о том, «что здесь происходит», или о том, что, по мнению пациента, может мотивировать поведение аналитика.

Во всех этих случаях мы предлагаем пациенту использовать вербальную, способную к отношениям и когерентную часть себя.

…

Я убежден, что когда мы внимательно слушаем пациентов – и под «слушанием» я подразумеваю слушание нашим телом, нашей психикой, нашим разумом, всем нашим существом – они расскажут нам, какой вид лечения и какой вид аналитика им требуется.

Майкл Балинт предполагает, что [некоторые] пациенты должны сами найти путь к своим объектам, и мы должны позволить этому процессу произойти, а не, словами Огдена, «украсть» его у них из-за нашей собственной потребности вмешиваться и формировать опыт.

…

Я полагаю, что если аналитик будет оставаться вовлеченным и связанным (connected), но при этом ненавязчивым, если он будет позволять полю разворачиваться и рассказывать свою собственную историю, а сам будет следовать за потоком разыгрываемого взаимодействия, частью которого он является, это создаст условия для того, чтобы проявились регрессивные и невербализованные состояния и части пациента; как правило, они возникают как живые чувственные состояния, взаимодействия и динамика в лечении. Это не внутренние конфликты, которые следует интерпретировать, а скорее состояния и миры опыта, которые важно прожить вместе. Это бессознательное в движении».