В начале 2026 года дефицит региональных бюджетов стал массовым: по итогам первого квартала его показали 56 субъектов против 46 годом ранее. При этом увеличивается доля территорий с дефицитом выше 10% собственных доходов – речь уже не о точечных провалах, а о расширении зоны фискального напряжения.

Наиболее заметные перекосы – в Еврейской АО, Кемеровской и Вологодской областях, Коми; крупные разрывы в абсолютных значениях фиксируются в Кемеровской области, ХМАО, Краснодарском крае, Иркутской и Московской областях. Общее для этих кейсов – высокая зависимость от налога на прибыль. Его падение почти на 12% стало ключевым фактором: ухудшение внешней конъюнктуры и крепкий рубль сократили прибыль экспортных и сырьевых компаний, а значит – и доходы регионов. Такая модель делает бюджеты процикличными: при охлаждении экономики доходы падают быстрее, чем расходы.

Частичная компенсация через НДФЛ и косвенные налоги меняет структуру доходов, но не снижает риски. Рост НДФЛ связан с зарплатами, а не с инвестициями, и территориально концентрирован – значительная часть прироста приходится на крупнейшие агломерации. В регионах с более слабым рынком труда этот канал не работает в полной мере, что усиливает разрыв между субъектами.

Расходы при этом малогибкие – индексация зарплат, социальные обязательства и удорожание инфраструктурных контрактов формируют устойчивую базу затрат. В итоге регионы входят в цикл «сжатых бюджетов»: пространство для маневра сокращается, а зависимость от федеральной поддержки растет. Весеннее улучшение носит сезонный характер – без изменения структуры доходов большинство субъектов сохраняют риск завершить год с дефицитом.