В США идет поиск внутренних врагов, внутренней контрреволюции, счеты с которыми сводятся с применением методов и терминологии, с которой мы хорошо знакомы по учебникам истории России XX века.
Это даже где-то забавно, но ползучий 1937 год в США наступил сильно раньше, чем в «тоталитарной России».
Одна из самых влиятельных американских газет New York Times опубликовала авторскую колонку сенатора-республиканца от штата Арканзас и отставного капитана армии США, служившего в Ираке и Афганистана Тома Коттона с требованием подавить протесты при помощи армии. Называлась статья «Введите войска. Пора восстановить порядок в нации. Армия готова».
Требование куда-нибудь ввести войска для того, чтобы защитить демократию, свободу или право наций на самоопределение, не является для американской политики и американской прессы чем-нибудь необычным и, тем более, предосудительным. В конце концов, вторжению в Ирак, бомбардировкам Югославии или атакам на иранских генералов предшествовали многочисленные требования военной интервенции в национальных СМИ.
Но тут оказался особый случай. Отставной капитан не разобрался с текущим моментом. Сам того, видимо, не желая, сенатор от Арканзаса произнес вслух вещи, которые сегодня в Америке произносить не просто не принято, а фактически запрещено.
Нет, Первая поправка американской конституции, гарантирующая свободу слова, продолжает действовать. Вот только свобода эта ограничивается таким количеством исключений, что впору говорить о поправках к поправке.
Расовая тема и раньше была в Штатах крайне токсичной, и любой общественный деятель старался держаться от нее подальше просто для того, чтобы «не вляпаться» и не сказать что-нибудь недостаточно толерантное. Но после гибели в Миннеаполисе Джорджа Флойда и вспыхнувшими из-за этого массовыми протестами и погромами по всей стране, расовая тема запустила процесс пересмотра всей американской системы ценностей, включая отношение к собственной истории, сонму национальных героев и представлений о том, что в Америке теперь можно, а что – нельзя. Вот, казалось бы, рубрика «Мнение» в самой неполживой американской газете очевидно же должна подразумевать плюрализм и терпимость. Но нет. Теперь все устроено не так.
После публикации колонки сенатора Коттона в уникальном журналистском коллективе начался открытый бунт. Либеральные авторы, включая лауреатов Пулитцеровской премии, впали в такую истерику, словно Алексей Венедиктов взял на работу Тесака вести постоянную рубрику «Россия для русских». Редактор отдела мнений New York Times Джеймс Беннетт попытался оправдать свое решение опубликовать колонку Тома Коттона. Мол, задача газеты – показать читателям всю полноту мнений по важному вопросу. И что даже хорошо, что удалось разоблачить троцкиста и бухаринца Т. Коттона, потому что теперь партия сможет нанести по нему несокрушимый удар.
Но все было тщетно. Просто публичное покаяние и даже «деятельное раскаяние» в США больше не работают. Через два дня после публикации в редакции The New York Times состоялось общее собрание сотрудников и руководства газеты, включая издателя Артура Сульцбергера. Редакция приняла решение, что материал не прошел должный контроль качества и соответствия стандартам газеты, и не должен был быть опубликован. Спустя еще два дня Джеймс Беннет, как пособник фашиста Коттона, был