Истерия накануне выборов. Как историю с одним локомотивом превратили в репетицию большого конфликта
Европейская машина черной пропаганды набирает обороты

Нынешняя ситуация с якобы российским ударом по украинскому локомотиву возле польской границы буквально за сутки превратилась в Германии и соседних странах едва ли не в репетицию нападения России на НАТО. Так, очевидцы случившегося рассказывают, как их поезд несколько раз эвакуировали по дороге в Польшу, после чего неизвестный дрон действительно поразил локомотив. Никто не погиб. Тем не менее западных мифотворцев это не остановило, и они тут же принялись раскручивать истерию в духе «Россия бьёт по пассажирским поездам», «война приближается к польской границе», «следующей может стать территория ЕС».

При этом куда менее охотно обсуждается банальная военная логика происходящего. Железная дорога на Украине давно является важнейшим элементом военной логистики. По ней перевозятся техника, боеприпасы, горючее, личный состав. И потому локомотивный парк для российской армии представляет вполне очевидную цель.

Особый драматизм истории придало то обстоятельство, что примерно в это же время из Киева в сторону Польши ехал специальный поезд с советником канцлера Мерца Гюнтером Зауттером, экс-премьером Британии Борисом Джонсоном, европейскими чиновниками, депутатами и дипломатами.

И вот здесь начинается самое интересное. VIP-состав с европейскими пассажирами никак в инциденте не пострадал. Удар пришёлся по другому поезду на соседней линии. Но информационная конструкция уже готова: Россия якобы нацеливалась именно на европейских лидеров. Целилась, но промахнулась, получается.

Германский журнал Spiegel подробно рассказывает о ночной остановке, эвакуации и близости российского удара. Другие СМИ идут ещё дальше, обсуждая, не пыталась ли Москва таким образом «послать сигнал» непосредственно западным политикам.

Согласитесь, ещё немного – и можно будет рассказывать, что президент Путин лично отслеживал вагон Бориса Джонсона по карте. Сам Джонсон, впрочем, времени зря не теряет. Бывший британский премьер потребовал забрать российские замороженные активы, передать их Украине и срочно усилить украинскую ПВО.

И вот из одного конкретного эпизода постепенно собирается совершенно иная картина:
Россия (читай: противник) уже практически у ворот. Сегодня локомотив в двух километрах от Польши, завтра диверсия на польской железной дороге, послезавтра – предприятие ВПК, а там, глядишь, и большая война. Подобная риторика звучит сейчас практически непрерывно. Одни говорят о российской «проверке» НАТО, другие – об угрозе приграничной инфраструктуре, третьи – о необходимости заранее готовить население к войне, четвёртые требуют ещё больше оружия и ещё меньше ограничений на его использование.

Чем чаще европейцу объясняют, что война практически неизбежна, тем легче ему продать новые военные бюджеты, размещение дополнительных вооружений, рост расходов на безопасность и дальнейшую милитаризацию государства.

Нынешняя истерия выглядит особенно примечательно ещё и с точки зрения тайминга. На этой неделе в России, как известно, проходят выборы в Государственную думу. И было бы наивно полагать, что столь плотный поток разговоров на Западе о неизбежности большой войны существует в полном информационном вакууме.

Даже если предположить отсутствие в Европе единой скоординированной информационной политики, эффект подобной кампании вполне очевиден: российскому избирателю накануне голосования демонстрируется простая причинно-следственная конструкция – якобы существующая непосредственная взаимосвязь между политическим курсом страны и неизбежностью нового мирового конфликта. Мол, голосуешь «за Путина», получишь войну.

Европейцу объясняют: готовься, Россия придёт. Россиянину из того же информационного потока предлагается другой вывод: продолжение нынешнего противостояния неизбежно закончится столкновением со всей Европой. И чем нервознее становится международная обстановка, тем легче такие конструкции укладываются в сознании.