Общались с коллегой о том, как проходит СВО. Ну, вернее, *** ее называла я, она упорно продолжала произносить слово спецоперация.

Автор Инна Чекмарева, Казань

Даже не «спецоперация», а «специальная военная операция», прям полной формулировкой, как болванчик из телевизора. Она упорно произносила ее целиком и явно чаще, чем требовалось, как будто это какая-то мантра, как будто, если много раз так сказать, то так оно и будет.
 
В сущности, она и говорила о том, что все категорически хорошо.
 
…Я говорила о похоронках, она отвечала, так да, эти похоронки и входят в официальную статистику.

Я говорила о пропавших, она говорила, что просто сложно вести учет в такой сложной ситуации, считают с запозданием, вон отряд куда-то отправили, связи нет, пока вернется. Но погибших знают точно, о них в первую очередь рассказывают.

Мобилизация? Для укрепления дальних рубежей и вообще на территории России и вообще это как вторая армия призывная, ничего там опасного, перестраховка.
 
И тогда я вспомнила главный тезис. Сколько официально погибло из-за аварии Чернобыльской атомной электростанции?
 
Я назвала цифры, она побежала в гугл их проверять. Согласно официальным данным СССР на ЧАЭС погиб 31 человек. И все.

…А всплеск онкологических заболеваний, что умирающие люди, с «моста смерти», а также многие другие - это тоже жертвы ЧАЭС, но официально погибшими из-за катастрофы они не считаются… кого это волнует.
 
Такая же история с ребятами, которые погибли на крейсере Москва. Официально крейсер затонул не из-за спецоперации.

О скольких умерших мы просто ничего не знаем? А будет ли зафиксирован в статистике смертности парниша, которому ногу оторвало вроде как во время боевого задания, а умер он через неделю от гангрены?

С чего, ну с чего внезапно именно статистика смертности должна быть той самой базой, на которую нужно ориентироваться.
 
Она сказала, что если бы погибших было много, начались бы волнения в стране. Я посмеялась. Смешно не было. Читайте весь текст