Актуальнейшая тема «авторство в эпоху ИИ» нашла себе очередное поле боя.

Гонкуровская академия убрала из первого списка роман некоего Орельена, потому что какой-то аккаунт в Твиттере прогнал его через коммерческий детектор «ИИ или не ИИ» и объявил текст машинным. Академики захотели «ясно показать, что не одобряют тексты, созданные с помощью ИИ». Твит посмотрели 3 млн раз. Роман, уже на хайпе от скандала, продался меньше чем 30 тысячами экземпляров. Два порядка разницы между теми, кому интересен ИИ, и теми, кому хочется почитать про очередные страдания очередного эмигранта (на этот раз из Гаити). И да, защитники Орельена роман тоже не читали, они просто обвиняют его гонителей в расизме.

Больше нигде такого нет. «Аватар» считается фильмом Кэмерона, хотя в титрах тысячи людей, а половину кадров считали программы. На «Спутнике V» первым стоит Гинцбург, и никто не спрашивает, держал ли он пипетку. Примерно у трети статей ведущих медицинских журналов есть «почётные» авторы, то есть те, кто свои статьи с высокой вероятностью даже не читали. Кино и наука никогда не притворялись, что их делает один человек, поэтому в их "произведениях" есть роли, статусы и культура разделения результата. Разговор об ИИ там идёт спокойно.

Паника про авторство возникает там, где текст становится самостоятельным товаром или продуцирует статус. Лауреат Гонкура попадает в национальный пантеон. Там, где подпись под текстом что-то стоит, есть цех, а цех всегда охраняет вход. Американские фантасты лишают «Небьюлы» любой текст, при работе над которым использовалась LLM. Другая писательская лавка США «Гильдия авторов» выдаёт сертификат «Human Authored». Интересное в её правилах: ИИ можно использовать для исследования, мозгового штурма и плана, нельзя только для самих фраз. Сюжет и мир может придумать машина, а предложения обязан выводить ты.

У запрета есть вполне материальная функция: он отсекает конкурентов. Первый фронт снизу. Человек, который пишет по ночам после основной работы, не наймёт ни редактора, ни исследователя, ни литературного раба. ИИ впервые дал ему этот штат почти бесплатно. Второй фронт сверху: люди, для которых писательство развлечение, обеспеченные по сравнению с другими претендентами, начитанные и насмотренные, понимающие, как устроен мир. Им не хватало ремесла и времени, ИИ закрывает и то, и другое.

Кто остаётся на поле, видно на примере штатовского фантаста первой линии Брэндона Сандерсона. Он индустриализировал фэнтези: компания со штатом, отдельный человек на непротиворечивость канона, соавторы на обложках, краудфандинг на десятки миллионов (то есть фьючерс на книгу буквально), игры и сериалы по его миру. Публично он против ИИ: начинающим лёгкий путь помешает учиться. Ему ИИ для фраз не нужен, у него люди. Но именно профессионализм рано или поздно заставит его оцифровать архив Космера (его «вселенной») и отдать нейросети. Произойдёт это тихо, под названием вроде «системы управления каноном».

Противоположный полюс жанра – Толкин. Он десятилетиями строил мир для себя, без расчёта на публикацию и без цеха за спиной. «Сильмариллион» после его смерти собирали сын Кристофер и тогда молодой Гай Гэвриэл Кай. Ряд глав Кристофер признал "собственной реконструкцией". Никто не называет книгу их именами. Мир - важен, кто складывает слова в предложения - не очень.

Так что обороняют не литературу, а систему, на которой держатся премии, гонорары и статус тех, кто уже внутри. Миф о гении, который сам выводит каждую фразу, работает здесь знаменем. При это рабочий язык для ИИ в литературе давно существует. Навскидку, наука делит вклад в статью на четырнадцать ролей, от замысла до редактуры. Про кино и говорить нечего - титры это нормально.

Отдельная забавная иллюстрация всего этого – Россия. Здесь всем всё равно, писал ты с ИИ или без: писательство не даёт ни денег, ни статуса, оборонять нечего. Главный же русский скандал про авторство случился задолго до ИИ: Диссернет и тысячи купленных диссертаций. Степень давала статус, и вокруг неё был свой Сталинград. Литературе в России такой не грозит.