💣 Передают, что по СледКому распространилось мнение: перед смертью Роман Старовойт записал и оформил (вероятно, с адвокатом) некие показания или свидетельство. Но кому эти документы или запись переправлены, подчиненные Александра Бастрыкина пока не знают. Если всплывут в прессе, да еще иностранной, будет катастрофа. Если у коллег-силовиков – ситуация не так плоха. А еще лучше, если вообще не всплывут.

Верить ли в суицид Романа Старовойта – вопрос личной склонности к конспирологии. На наш взгляд, здесь стоило бы исследовать не вопрос «чего боялся покойный?», а вопрос «какие показания он мог дать?» Если речь идет о расследовании преступного строительства системы обороны Курской области за 16 млрд ₽, в деле обязательно будут военные. И со стопроцентной вероятностью – кто-то из людей вот только что получившего срок Тимура Иванова. А то и лично это чудовище в погонах. Что мог сказать Старовойт о нем?

Тут следует вспомнить, что два ключевых свидетеля по делу Иванова случайно умерли оба, в разных местах, но в один день – 8 июля! Почти ровно за год до Старовойта. Это 52-летний предприниматель Игорь Котельников и 61-летний генерал-полковник Магомед Хандаев. Информация открытая и общеизвестная. Утверждают также, что если бы они выжили, Иванов получил бы не 13 лет, а, вероятно, 113. Якобы была как минимум еще одна жертва, но ее не успели выявить, как свидетеля по минобороновскому делу.

Обоснованных сомнений добавляет «путаница» с датой и местом обнаружения тела Старовойта. То ли 5, то ли 7 июля. То ли частный дом, то ли машина, то ли кусты. С точки зрения релизов Минтранса не отставной еще министр вел совещания. А с точки зрения СК уже умер.

Достаточно ли таких совпадений и нестыковок для подозрения?