Ночь. Улицы освещал только свет луны, возвышающейся в открытом небе.

На старом кладбище, среди могил на тропе был силуэт парня, сидящего перед закрытыми воротами.
Который год он появлялся в этом месте, бездумно блуждая по окрестностям, которые, казалось бы, он уже знал наизусть, но не мог уйти. Из-за отчаяния.
Как же он жалел о том, что сделал те несколько лет назад.

Джону было мерзко от самого себя, и грустно от того, что он не смог предотвратить это, и из-за неудачной вспышки собственной сущности лишился, практически, всего. Разума, и самого главного.. Своего лучшего друга. Тот, с кем он всегда был рядом, вытаскивал его из проблем, защищал. Но в последний раз не смог защитить Егора даже от самого себя.

Джон уже потерял счёт времени того, сколько находится здесь. Может, он и не хотел уже знать.
Ему хотелось забыться, не вспоминать этого всего. Но тот момент, как на зло, всплывал перед глазами снова и снова, словно само его сознание мучили его, заставляя сожалеть и ломать себя.
Джону некуда было идти. К Лили? Заявиться и сказать, что несколько лет назад он сожрал её брата, когда его вампирская сущность вышла наружу?
К Дейлу?
Нет. Так нельзя. Они его не то что не простят, даже не поймут.


Джон сидел на земле, опираясь на своё колено. Слишком мерзлое чувство, растекалось изнутри нутра, и жгло его. Всё это сопровождалось запахом сырой земли, старых могил и пыли, летевший с дряхлых крестов. Мысли вновь заполнили голову воспоминанием из прошлого, которое стало точкой невозврата для всего:



—..Приятель, ты в порядке? — Бормотал нервно журналист, с надеждой глядя на друга. Он медленно приподнял руку, словно хотел протянуть, но явно не решался, ожидая ответа.

(Тревожный голос друга из воспоминания вновь бил по ушам писателя. Джон зажмурился, скрипя сжатыми зубами.)

— Я не в порядке. — Ответил тогда Джон. В этот раз, в его голосе не было ни намёка на обычный тон.


—..Я НЕ В ПОРЯДКЕ, ЛИНЧ! — Писатель неожиданно сорвался на крик, и оскалил зубы, сверкая красными глазами. После этого он отвернулся, склонив голову.

Линч отпрянул, замирая на месте. Он прекрасно понимал - что-то изменилось, и возможно, дело не только в глазах его друга.

— Джон?.. — Вновь позвал журналист. В этот раз, произносил он это с тревогой.

Джон поднял голову, медленно поворачиваясь к приятелю.

—..Беги.

— Что? Приятель-..

— БЕГИ!

Правда, было поздно. Очень даже.

...

Воспоминание резко оборвалось на крике Линче, оставив после себя послевкусие вины и крови собственного друга.

Джон распахнул глаза, сидя на кладбище, чувствуя вновь учащённое дыхание.
Он сам прекрасно чувствовал, как дрожали его руки, как в первый раз после случившегося.

Как же писатель ненавидел себя за тот срыв, и жалел, что его друг не смог убежать.

...


        «..Ты уже съедобен, хоть ещё и жив. Наше время хоть и тихо, но бежит. В этой паузе есть свой особый шик.. Моя пища ждёт рассвета и дрожит..»
День нераскрываемых жвал.
       Порез на собаке.