Швабра на страже: кто такая Дарья Шипилова и что случилось в бывшем ковидарии
Если вам кажется, что биологическую безопасность обеспечивают шлюзы, герметичные костюмы и строгие люди с планшетами, приезжайте в Шелехов. Закрытый на карантин стационар районной больницы здесь стерегут мусорная корзина и черенок от швабры. Над входом гордо висит баннер «Врачи на СВО». Объявлений о карантине нет ни одного. Видимо, чтобы не тревожить швабру. Здание, к слову, с опытом: это бывший «ковидарий», открытый зимой 2020 года. Пандемию оно пережило, теперь переживает информационную блокаду. Охранница на вопрос, правда ли это чума, отвечает с обезоруживающей честностью: «А кто ж нам скажет-то? Мы только в интернете все читаем». Человек на посту узнаёт об охраняемом объекте из того же источника, что и любой подписчик городского паблика. Оборона уровня «авось».

Теперь о той, вокруг чьей смерти выстроили эту крепость из инвентаря уборщицы. Дарье Шипиловой было 28 лет, она родилась в Иркутске. В 2022 году окончила ИГМУ по специальности «Медицинская биохимия» и в том же году пришла в противочумный институт. Начинала лаборанткой, через полтора года стала научной сотрудницей, в 2024-м с красным дипломом окончила ординатуру. Минимум до января 2025 года работала в отделе микробиологии чумы. То есть ровно там, где о болезни знают больше, чем все пресс-службы региона, вместе взятые. Весной 2026 года Шипилова значилась соавтором доклада о чувствительности чумной палочки к антибиотикам, а в августе участвовала в международных учениях команд быстрого реагирования на ЧС в Саратове. Человек профессионально учился реагировать быстро. Система, как выяснится дальше, этому не училась.

Хронология короткая. 25 сентября, по словам коллег, Шипилова последний раз была в институте. По неофициальной версии, в тот же день разбилась пробирка (официально не подтверждено). 29 сентября её в тяжёлом состоянии госпитализировали в обычную Шелеховскую районную больницу. Эксперт по особо опасным инфекциям Владимир Никифоров искренне не понимает почему: у противочумных институтов есть собственные стационары. Вечером 1 октября стационар закрыли. В ночь с 1 на 2 октября Дарья умерла. Обратите внимание: двери заперли раньше, чем кто-либо назвал диагноз. Когда его назовут, это будет «пневмония неустановленной этиологии» — формулировка, объясняющая всё, кроме причины.

Место работы — ФКУЗ «Иркутский ордена Трудового Красного Знамени научно-исследовательский противочумный институт Сибири и Дальнего Востока» Роспотребнадзора (основан в 1934 году). Это один из немногих таких институтов в стране, имеющий лицензии на работу с опасными патогенами. Пока институт молчал, слово взяли чиновники. 2 октября губернатор Игорь Кобзев сообщил о подозрении на «особо опасную инфекцию». Какую — не уточнил. Глава Бурятии Алексей Цыденов оказался смелее: сообщил, что «погибшая от чумы» в Бурятию не приезжала. Позже в его посте появилось спасительное «возможно, погибшая от чумы». 4 октября Роспотребнадзор через агентства заявил о пневмонии неустановленной этиологии, не опубликовав релиз на своём сайте. Расширенные исследования, по их данным, не нашли возбудителей, а у контактных выявили лишь COVID-19 и риновирус. ВОЗ также получила ответ об ОРВИ и отсутствии чумы, хотя продолжает ждать данных о возбудителе, не стесняясь слова «чума». Так за трое суток смерть получила три разных диагноза.