затворница Ли

🌟 #зарисовка на ивент 🤩

🌸🌸🌸
🌸🌸🌸 Ода Сакуноскэ часто устаёт.
🌸🌸🌸
Справедливости ради, у него есть на это причины, учитывая, что его сын — маленький демонёнок в совершенно очаровательном, ангельском обличии с огромными карими глазками-блюдцами.

С того дня, как у них с Анго зародилась идея вывести их брак на новый уровень и взять ребёнка из приюта, с того самого дня, как в их доме появился подозрительно смышлёный для пятилетнего малыша Дазай Осаму, синяки под глазами Оды стали очевидно глубже, темнее, щетина заросла сильнее, а количество нервных клеток значительно сократилось. Как известно, это ресурс не восстанавливающийся.

Тем не менее, Ода, кажется, испытывает что-то вроде счастья, значит, этого вполне достаточно.

— Ты сегодня пораньше. Я почти закончил готовить, — встречает его Анго на входе и целует в чуть колючую щёку, на что непременно ворчит.

У Анго нет щетины и синяков под глазами, но не потому что он уделяет внимание ребёнку меньше, а потому что у Анго всегда всё под контролем.

Ода ловит его талию в объятия своих рук и целует ходячее совершенство по-настоящему, словно таким образом сможет обрести способность всё чётко планировать, успевать и при этом выглядеть великолепно.

Хотя Анго, естественно, на подобные мысли сказал бы, что красота в глазах смотрящего.

— Одасаку! — маленький Осаму вылетает в коридор, едва приёмные родители отрываются друг от друга, и взбирается на плечи Оды, ползая по нему, точно цепкая мартышка.

Ода понятия не имеет, почему Осаму вообще решил называть его подобным образом, посчитав имя глупым, а фамилию слишком длинной. Но пусть мальчик балуется, не ругать же его за это.

— И тебе привет. Ты помогал с ужином на кухне? — Ода вопросительно хмыкает, мимолётно поморщившись от того, как Осаму вздумал дёрнуть прядь медных волос.

— Ага! Я старался, как мог!

— Ты воровал куски сыра и играл в приставку, — услужливо напоминает Анго, скептически вскинув бровь, на что получает демонстративное закатывание глаз и высунутый язык. Весьма угрожающе, безусловно.

Ода слабо посмеивается и покачивает головой, проходя на кухню с Осаму на плечах, ощущая, как вся усталость после работы стекает с него, будто растаявшие под солнцем снежные комья. Испаряется вместе с запахом еды на кухне, поглаживающей по спине ладонью Анго с кольцом на пальце, бурными возмущениями Осаму по поводу совсем уж дурацкого уровня на приставке.

Во всяком случае, они счастливы, значит, этого достаточно.
➿➿➿➿➿➿➿➿

🌟🌟𝒎𝒐𝒓𝒊𝒂𝒓𝒕𝒚 𝒕𝒉𝒆 𝒑𝒂𝒕𝒓𝒊𝒐𝒕 🌟
𝒃𝒖𝒏𝒈𝒐𝒖 𝒔𝒕𝒓𝒂𝒚 𝒅𝒐𝒈𝒔🌟🌟

🌟🌟#patriotism_mori🌟🌟

➿➿➿➿♥️♥️♥️➿➿➿➿
« Мой дорогой детектив... »

Мори не смог отказаться от своего дурацкого обращения даже, вроде как, в прощальном письме. Этот насмешливый, плутовской тон пульсирует в мыслях слишком ярко и чётко, словно удар колокола.

Фукудзава знает, что здесь — все расставленные финальные точки. Фукудзава не уверен, что готов к ним.

Тлеющий конец сигареты пеплом осыпается на старые прогнившие доски. У него под ногами — россыпь всевозможных записей, схем и чертежей. Вся преступная карта Мори Огая, собранная в одном месте.

Пальцы стискивают бумагу немного крепче и подрагивают, пока взгляд опускается ниже, по аккуратно выведенным, исписанным несколько резким и неразборчивым почерком строчкам. Мори, такой доктор Мори.

« Наверняка давеча вы задали мне вопрос, почему же я выбрал именно вас. Полагаю, я не смог ответить на него прямо, глядя в ваши глаза. По правде, когда вы смотрите на меня подобным образом, господин детектив, мне становится куда тяжелее увиливать.

Здесь и не опишешь в двух словах. Наша встреча привнесла совершенно новые краски в мою жизнь, в которых я, оказывается, так нуждался, пускай и не ведал того ранее. Порой, в те моменты, когда мы вместе разгадывали преступления или разговаривали наедине, я забывал о всех своих планах, о грехах, лежащих камнем на моих плечах. Я отпускал все свои мрачные мысли и просто жил рядом с вами. На какие-то безумные, шальные моменты мне даже хотелось всё бросить и быть бок о бок с вами, представляете? Полезут же глупости в голову.

Тем не менее, вы впоследствии заполонили все мои мысли. Мне искренне жаль, что столько тем мы уже не сможем обсудить, столько чаепитий упустим, столько встреч так и останутся лишь в моих мечтах. Сложись обстоятельства иным образом, я бы мог разговаривать с вами вечность.

Ежели перерождение действительно существует, то в следующей жизни я хотел бы держать именно вашу руку, хоть и знаю, что не заслуживаю такой милости.

Навеки ваш, доктор Мори. »

— Я... Я чувствовал то же самое.

Сиплый шёпот острыми сколами царапает язык.
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

Чуя: Ты будешь чай или кофе?

Дазай: А есть вариант поинтереснее?)

Чуя: ... Могу тебе кипятка на ебальник налить.

🌟🌟𝒎𝒐𝒓𝒊𝒂𝒓𝒕𝒚 𝒕𝒉𝒆 𝒑𝒂𝒕𝒓𝒊𝒐𝒕 🌟
𝒃𝒖𝒏𝒈𝒐𝒖 𝒔𝒕𝒓𝒂𝒚 𝒅𝒐𝒈𝒔🌟🌟

🌟🌟#patriotism_mori🌟🌟

➿➿➿➿♥️♥️♥️➿➿➿➿
Фукудзава не особенно понимает, какие точки его жизни привели к тому, что в конечном итоге напротив него сидит Фрэнсис Скотт Фицджеральд и господин Брэм Стокер. Два достаточно известных аристократа, высокопоставленных, играющих не последнюю роль в британском правительстве.

Хотя лукавит, конечно. Во всём как всегда виновен Мори.

— Учитывая, что вы проделали такой путь без него, смею предположить, что он действительно собрался превратиться в завершающий акт этого спектакля, — начинает Фукудзава, вскинув бровь. В этой закрытой карете сквозь плотные занавески едва пробивались бы малейшие солнечные лучи. Конечно, при условии их наличия осенью в обычно пасмурном Лондоне. Это как пытаться отыскать в глазах Мори Огая ответы на вопросы — теоретически реализуемо, на практике почти что невыполнимо.

Забавно, что именно этот до боли непредсказуемый человек является причиной такой незаурядной встречи.

Ещё разок: во всём всегда виноват Мори Огай.

Фукудзава подозревает, что плод несчастной Еве тоже скормил он.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — Фицджеральд натянуто улыбается, сложив пальцы рук на собственных коленях в замок. Воспитание аристократа, выглядящее в сложившейся ситуации по меньшей мере нелепо. Мистер Стокер, пристроившись к нему поближе, сверкает мрачным взглядом, пребывая в отстранённом молчании. — У меня к вам будет первое и последнее дело, детектив Фукудзава. От лица всей нашей семьи.

— Я спасу его, — не даёт закончить, зная заранее, что собираются предложить.

Фицджеральд позволяет промелькнуть удивлению на своём идеальном во многих смыслах лице, наблюдая, как Фукудзава поднимается с места, распахивая дверцу кареты.

— Постойте, вы...

— Если это всё, что вы хотели у меня попросить, то я сразу отвечу — я спасу его. Непременно. Обязательно. И не по вашей просьбе даже, уж простите за прямоту, и не потому что я детектив. А потому что в первую очередь мне его судьба далеко не безразлична.

Фицджеральд слабо усмехается и покачивает головой, придерживая край строгой белой шляпы на блондинистой макушке. Теперь ему ещё лучше ясно, почему же в конечном итоге Огай выбрал именно этого детектива главным героем своего плана.

— В таком случае, доверяю своего младшего брата вам. Позаботьтесь о нём. Никто не сможет, помимо вас.

— Приятно лишний раз удостовериться, что вы, в конце концов, обычные живые люди со своими эмоциями.

Фукудзава хмыкает, не собираясь поддерживать фамильярности и ходить вокруг да около. Выкручиваться, будто склизкий змей, это прерогатива Фицджеральда. Или в принципе их странной семейки, учитывая характер Мори.

Не ожидавший услышать более низкий и хриплый голос сегодня, Фукудзава тормозит, замирает, прислушиваясь к ожившему Брэму Стокеру:

— Пожалуйста. Мы готовы понести любое наказание, но спасите члена нашей семьи.

Он кивает, ни на мгновение не замешкавшись.

— Обещаю.
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

Раз в год и я что-то чиркаю

Рембо из моего фанфика «Jardin de la mort»

🥹#арт

Чуя: Я не понимаю просто, как можно творить столько херни и при этом выходить сухим из воды.

Тачихара: Ну, это же Дазай, как всегда. Забей.

Чуя: Дазая? С удовольствием.

Достоевский, только договорив с Гоголем: А ты что делаешь?

Дазай: Молюсь за ваше благополучие. Не видно?

Достоевский: Блять, только не ты, Господь ещё тебя не так поймёт.

Кидаю вам небольшой спойлер новой главы Оттепели, которую я, честно, очень стараюсь дописать😀

🪷🪷 Ацуши покачивается на
🪷🪷стуле и едва не падает от испуга, когда Сигма неожиданно подталкивает его локтем под рёбра синхронно со звучанием мелодии школьного звонка. Оглядывается по сторонам, пытаясь проморгаться, будто слепой новорожденный котёнок, и вертит головой, из-за чего пушистые волосы напоминают буйные комья ваты.

— Урок уже закончился, — подсказывает Сигма, аккуратно складывая тетрадь и учебник в сумку.

Сигма — хороший друг. Даже лучший, который был у него за всю жизнь. Они познакомились ещё в средней школе, когда попали в один класс и впоследствии в один клуб. К сожалению, на последний год средней школы их развели по разным классам, но вот со старшей везёт оказываться вместе до сих пор. Ацуши не может сообразить, с кем у него в школе откровенно плохие отношения, он со всеми по возможности старается поддерживать приятную ноту, и всё же ближе Сигмы нет никого, помимо младшей сестры.

Сигма — хороший друг. Он помогает на некоторых предметах, позволяет списывать свои конспекты и домашние задания периодически, пускай и может немного бубнеть традиции ради, никогда не лезет не в своё дело, при этом выдерживает грань заинтересовати и здравого беспокойства. Сигме тяжеловато находить общий язык с другими, и Ацуши искренне не понимает, почему многие не могут разглядеть в нём очевидно чуткого, доброго парня.

А ещё Сигма — фрик. И это Ацуши в нём понравилось с первого дня знакомства.
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

Дазай: У меня проблемы с моим мужем.

Йосано: ...Накахара НЕ твой муж.

Дазай: В ЭТОМ И ПРОБЛЕМА

Думаю об Ацуши, который впервые полноценно разговаривает с Чуей Накахарой в мирной обстановке. Ацуши, который впервые неожиданно настолько ярко осознаёт, что никто и никогда не был и не будет к Дазаю ближе, чем Чуя. Ацуши, который смотрит на него, как на того, кто даст все ответы.

Ацуши спрашивает:

— Вы не думали, почему Дазай-сан так стремится умереть?

— Дазай никогда не стремился умереть, малой. Вот и всё.

И это вызывает диссонанс, но Ацуши не может не верить этому человеку. Чуя настолько убеждён в том, что говорит о Дазае, что этому невозможно не поддаться.

🌟🌟𝒎𝒐𝒓𝒊𝒂𝒓𝒕𝒚 𝒕𝒉𝒆 𝒑𝒂𝒕𝒓𝒊𝒐𝒕 🌟
𝒃𝒖𝒏𝒈𝒐𝒖 𝒔𝒕𝒓𝒂𝒚 𝒅𝒐𝒈𝒔🌟🌟

🌟🌟#patriotism_mori🌟🌟

➿➿➿➿♥️♥️♥️➿➿➿➿
Помощник задумчиво почёсывает подбородок, усыпанный лёгкой небрежной щетиной, смахивает с лица медные пряди и поднимает на него синевато-серые глаза.

— Зачем вам было вступать в этот спор с доктором Мори? — любопытствует он.

Поезд размеренно скользит по путям, успокаивая ритмичными звуками рельс. До окончательной остановки в Лондоне осталось две минуты.

— Невинного человека убили, другого невинного хотели за это посадить. Доктор Мори мог оказаться полезным. К тому же, он действительно меня обыграл, — выдыхает Фукудзава, пряча ладони в карманы брюк, и совсем немного лукавит. Просто доктор Мори умеет блефовать несколько лучше, чем он.

Фукудзава смотрит напоследок через плечо, пересекаясь с ним взглядами — недоброе веселье плескается на дне винных радужек. У Мори Огая взор дьявольский, посылающий слабые мурашки вдоль позвоночника, и приходится медленно отвернуться, избегая непрошеной мысли о красоте острых скул и черт миловидного лица.

Мори Огай глядит ему в спину, ничуть не стесняясь, словно стыд этот человек потерял по праву рождения, и кусает нижнюю губу, игнорируя вопросительное мычание Фрэнсиса по левую руку.

— Получается, без тебя не смогли бы поймать преступника, дорогой брат? Если бы ты не додумался отметить каплей крови весь персонал, — изрекает Фрэнсис, пытаясь переключить внимание Мори на себя.

Крайне неприятное стечение обстоятельств — случайное столкновение с детективом, заклятым врагом и по совместительству единственным человеком, которому поистине гениальный младший брат выказывает великое уважение. Фрэнсис бы с удовольствием обсудил с Брэмом, как же ему досаждал в поездке этот несносный Фукудзава, да вот тот в их особняке в Лондоне остался, по зову службы и собственной нелюбви куда-то путешествовать. Брэм Стокер приютил осиротевшего наследника семьи Фицджеральд и его приёмного младшего брата после злополучного пожара, в котором, как бы то ни было прискорбно, трагически погибла вся остальная семья. Такое несчастье.

— Не совсем. Аргументов господина детектива было бы достаточно для суда. С оговоркой, что всё это значительно затянулось бы без моего вмешательства, — коротко усмехается Мори в ответ, поворачивая голову к окну. — Мои методы, откровенно скажем, куда менее законные и более грязные. Он же старается верить в людей и делать всё на совесть. Однако не скажу, что мне это в нём не импонирует. Возможно, в этом даже есть своё очарование.

Фрэнсис растягивает губы в спокойной улыбке и молча кивает, не берясь спорить.
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

Давайте поговорим о том, что Ацуши Накаджима, остро желающий жить и цепляющийся за жизнь, всегда был готов пожертвовать собой ради других, даже когда считал себя обычным человеком без возможности использовать дар. Давайте поговорим о том, что первая рефлекторная реакция Ацуши была отбросить подальше незнакомую девчонку, чтобы закрыть собой бомбу и спасти при этом абсолютно чужих для себя людей. Это много что говорит о нём, как о человеке.

Фукудзава в первом сезоне: Твои люди напали на моё агенство. Они не мертвы, конечно, но мы выкинули их в окно. Просто чтобы ты был в курсе.

Мори: Спасибо, я пытался с тобой заигрывать. Мои методы немного устаревшие.

Фукудзава: Мозги у тебя немного устаревшие.

Шанс того, что я рандомно дропну отдельную аушку по фукумори в кроссовере Патриотизма Мориарти, мал, но никогда не равен нулю☝️

Хочу выделить, что вас ждёт некоторая серия зарисовок, переписанная под фукумори в сюжете Патриотизма Мориарти. Они не совсем связаны друг с другом, их можно читать вразнобой, но в любом случае будут выкладываться в хронологическом порядке

🌟🌟𝒎𝒐𝒓𝒊𝒂𝒓𝒕𝒚 𝒕𝒉𝒆 𝒑𝒂𝒕𝒓𝒊𝒐𝒕 🌟
𝒃𝒖𝒏𝒈𝒐𝒖 𝒔𝒕𝒓𝒂𝒚 𝒅𝒐𝒈𝒔🌟🌟

🌟🌟#patriotism_mori🌟🌟

♥️♥️♥️♥️♥️♥️♥️♥️♥️♥️♥️
Сколько себя помнил, Фрэнсис Скотт Фицджеральд всегда замечал несовершенство этой страны.

Классовая система, диктующая, кем тебе быть ещё с самого рождения, без права выбора, по банальнейшему стечению обстоятельств. Власть, находящаяся в руках у сильных мира сего, позволяющая бесконечно давить слабых и вальяжно закидывать ноги в дорогой обуви на их сгорбленные от извечной работы спины. Сила и влияние, которые должны были уходить на помощь людям и улучшение страны, в конечном счёте становились очередным инструментом в борьбе за пригретое местечко под солнцем. С детства он смотрел на свою мать, отчитывающую отца за лишнее пожертвование на благотворительность, на своего отца, занимавшегося ею в свою очередь исключительно из желания поднять статус в глазах других, на несносного младшего брата, называющего прислугу скотом. Смотрел и не понимал — это мир сошёл с ума или он сам? Это мир весь целиком неправильный и омерзительный или он не вписывается и выбивается из общего порядка?

Как бы то ни было, Фрэнсис всем сердцем любит Англию, Лондон, в котором родился и вырос. Фрэнсис любит эту страну и желает ей исключительно процветания.

Как бы то ни было, он всегда благодарил судьбу за то, что родился в семье графа, ведь миром, этим неправильным, странным, кривым миром, правят деньги и влияние. Фрэнсис искренне верил, что у него-то есть сила изменить хотя бы то, что находится в пределах его досягаемости. Верил, что потратит шанс, выданный Господом, с умом, правильно.

Фрэнсис терпеть не мог подолгу оставаться в поместье, где собственная семья с каждым днём всё больше напоминала каких-то инородных монстров, не принадлежащих к одному с ним виду. Пускай и, ежели мыслить такими категориями, скорее он сам не принадлежал им. Тем не менее, научился умело маскироваться.

Фрэнсис любил заниматься благодарностью из искренних, чистых побуждений, потому эта обязанность быстро упала на его плечи — главное, от имени графства Фицджеральдов, дабы отцу было чем козырнуть в высшем свете, на очередном помпезном мероприятии. И спорить с матерью за семейным завтраком, разумеется, ибо не существует брака без ссор, а отношений без перчинки конфликта. Очередные грязные пятна, брызгающие на идеально выстиранные скатерти, считающиеся обязательными для аристократии. Приюты с несчастными сиротами, бедные больницы для простолюдинов, дома для недееспособных стариков — куда бы Фрэнсис не приходил, везде было куда комфортнее и человечнее, чем дома.

В какой-то момент ему особенно запал в душу сиротский приют при церкви, заведующей которого была довольно молодая, славная монашка. Приют был небольшим и существовал за счёт пожертвованных знатью средств. Фрэнсис, всегда удивительным образом умеющий заговаривать язык окружающим, быстро подружился с детишками в нём, привозил им всякие подарки, книжки, к примеру, которые сам же порой вслух зачитывал, да игрушки. Все, кто за детьми присматривал, прониклись к нему особой симпатией, каждая женщина улыбалась и здоровалась с молодым господином. Фрэнсис всегда старательно подавлял брезгливость, не имея сил что-то фундаментально сотворить с врождённой чистоплотностью, и зачастую закрывал глаза на мелкие неудобства. Ему нравился этот приют, по-настоящему и честно, и проводить время с простыми, необразованными детьми, не умеющими толком писать и читать, ощущалось намного приятнее и ценнее, чем просиживать дни в поместье, среди лицемерных улыбок, высокомерных разговоров и отношения к прислуге, как к мусору.

Из того времени Фрэнсис навсегда запомнил два эпизода.

➿продолжение в комментариях⬇️

🏮 #зарисовка на ивент 🏮

🏮ⲧэⲏⲅⲩ 🤩 ⲕυцⲩⲏэ 🏮

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
Девчушка выглядит совсем маленькой, не больше лет семи — русые длинные пряди под проникающими сквозь листву лучами солнца козыряют золотистыми бликами, большущие пытливые глаза напоминают зелёную-зелёную траву летом, почти изумрудную. В маленьких ручках покоится скудный букет цветов, собранных наверняка где-нибудь поблизости, на опушке леса. Главное, бесстрашная какая, раз забрела сюда без тени страха, без высохших или непрекращающихся дорожек слёз на румяных припухлых щеках.

Из раза в раз план довольно прост и тривиален — показаться перед заблудшими путниками, расправив вороные крылья, припугнуть загадочным низким тоном да блеском катаны, и дело с концом. Людишки сами разворачиваются и возвращаются со всех ног в деревню, едва не падая по пути, зарывшись носом в землю. Если плутают, то марево вновь появляется, невольно направляя в нужную сторону. Это всегда легко, потому что люди боятся то, чего не понимают.

С детьми, впрочем, всегда сложнее.

Девчушка щурится, смех её звучит, как покачивание мелких колокольчиков на ветру.

— Я Хана! — зачем-то представляется она, хотя Чуя не спрашивал.

Он в принципе никогда их имена не спрашивает — его дело покарать недобросовестных, вывести из чащи потерявшихся и на худой конец обучить редких достойных, изъявляющих на то желание. Всё остальное его совершенно не касается, тем более имя незнакомого человеческого детёныша.

— И не страшно тебе? В лес забрела, с чудищами разговариваешь. Мама не учила осторожнее быть? — бубнит Чуя, набираясь внутреннего терпения, или, во всяком случае, стараясь себя убедить, что произошедшее по-настоящему раздражает. Деревянная маска плотно прилегает к лицу — все из вида так делают. Во-первых, дань уважения древнейшим поверьям и традициям, ушедшим корнями глубоко в культуру, во-вторых, из банального удобства. Куда ведь проще отпугивать от святыни природы недоброжелателей, имея угрюмое красное лицо, именуемое некоторыми дьявольским, внушительные чёрные крылья и длинный нос, будто так и грозящийся проткнуть насквозь.

Но Хана, это маленькое прелестное создание в простеньком желтоватом кимоно, только улыбается шире и запрокидывает подбородок, точно силясь получше рассмотреть существо перед собой.

— Какое же вы чудище? Вы хранитель наш, славный дух, — произносит с каким-то странным, ненавязчивым благоговением с примесью простой людской ласки, отдавая ему цветочек, вытянутый из букета.

От такой неслыханной наглости Чуя не находится с ответом и обхватывает неверными пальцами тонкий стебель.

— Я маме как раз хотела букет собрать, чтобы настроение поднять. Она моего братика в животе носит, часто хмурая ходит. Тяжко ей, я ведь вижу. Собирала, собирала, и вот не заметила, как вглубь забрела. Хорошо, что вас встретила здесь, господин дух.

Поразительно смышлёная и храбрая девчонка для такого маленького размера, хрупкого тельца. Наверняка Чуя мог бы раздавить её одним кулаком, если бы попытался.

Он негромко вздыхает и проводит ладонью по воздуху, из-за чего на тропе позади неожиданно вспыхивают небольшие огонёчки, отдающие голубоватым светом на траву. Обычно к таким методам Чуя не прибегает, однако пугать ведь это бестолковое создание бесполезно — вон, улыбается как, поглядывая на нос маски, будто так и думает схватить своими слабыми ладошками. Так не дотянется же, даже при условии, что Чуя, к его великому сожалению, ростом не отличился.

— Следуй за ними, так из леса и выйдешь. Это иллюзия, она не навредит, — встретив в ответ недоумение, Чуя поясняет, цокнув языком: — Обманка, говорю. Ненастоящие они.

Хана загорается и тут же активно кивает, растрепав окончательно и без того спутанные волосы, и быстренько кланяется в знак признательности, побежав по следам огоньков. Правда, тормозит вдруг, оборачивается, размахивая рукой на прощание.

— Спасибо вам! Обязательно передавайте мои благодарности и господину лису тоже!

Хана вновь улыбается напоследок, даже не представляя, в какой ступор поставила лесного духа.

Господин лис, значит?

🤩продолжение в комментариях ⬇️

Дзёно, вообще-то, со многим смирился. Не сказать, что он когда-либо перестанет окончательно думать о том, каково было бы жить со зрением и дальше. Он просто научился мириться, задвигать далеко на задний план, вычленять преимущества из своего положения. В конце концов, может, это не так плохо. В конце концов, он способен на многое, что недоступно зрячим людям.

Единственное, о чём Дзёно жалеет каждодневно и неизменно сильно — у него нет возможности видеть Тэтте.

Фукудзава: Ты не можешь отложить подальше свои скальпели хотя бы в спальне? В тебе развиваются фетиши явные.

Мори: Ты говоришь так, будто это глисты.