Ефимкино колдунство.

Больно хорошо помню Ефима Васильевича (Честнякова). В одной деревне жили (Шаболово). С ребятишками занимался. Он увлекал, заставлял думать о каком-то другом, красивом мире. Мало кто его понимал, что правда, то правда!

Предугадывал Ефим, что будет впереди.

14 января 1943 года я пошла на беседку (беседу, которую дед Ефим проводил у Тихомировых). Ефим послал меня за мамой:
— Пусть придет к Тихомировым.
Мама пришла. Он говорит.
— Павлина, повой, ты хорошо воешь...

Она на похоронах выла, на просватках, на свадьбе. Ну, мама повыла.

А что в этот день случилось! Вернее, поздно вечером, ночью: из Шаболова видно было, что в Кологриве пожар большой. Мы с беседки шли и видели: пламя стояло, как пламя большой свечи.
А Соколова Устинья (женщина, эвакуированная из Ленинграда) и говорит: "Никак, девки, христианская кровь горит?"

Прихожу домой:

— Мам, в Кологриве пожар большой.
Всю ночь мы не уснули. Тревожно было. Пытаемся заснуть и не можем.
— Мань, ты спишь?
— Мам, ты спишь? — спрашиваем мы друг друга и не засыпаем.

А тревожились не зря. Моя сестра сгорела, двое ее детей, и третьим была беременна. Сгорела почти вся семья. Она техничкой работала и жила в школе в одном из бывших туалетов. Муж её в Ленинграде был. Сгорела также наша золовка шестнадцатилетняя. Вoт сколько горя-то! Повыла мама, долго выла... И все вспоминали мы, как Ефим абажур на лампу надевал да маму выть заставлял...

Воспоминания Марии Смирновой. Шаболово-Кологрив.
Источник: Дом Ефима Честнякова

#кологрив #ефимчестняков #этнография