«Небываемое бывает!»: рождение легенды в устье Невы

Восемнадцатого мая 1703 года устье Невы стало ареной знаковых для России событий. После недавней потери шведами крепости Ниеншанц, появление в устье Невы двух их боевых кораблей – бота «Гедан» и шнявы «Астрильд», имевших целью разведку и демонстрацию силы, – стало для Петра I прямым вызовом. Стремясь незамедлительно закрепить контроль над стратегически важным выходом к Балтике, царь лично возглавил флотилию из трех десятков лодок с солдатами Преображенского и Семеновского полков и атаковал неприятеля. Эта дерзкая вылазка обернулась удивительной победой, вошедшей в историю как день рождения Балтийского флота, а ее участники были награждены медалями с надписью «Небываемое бывает», что отражало всю неординарность петровского триумфа.

Вообразите: стылый балтийский ветер сечет лица. С одной стороны, мерно покачиваясь на свинцовых волнах, застыли шведские суда. Их пушки готовы изрыгнуть пламя, палубы топчут угрюмые матросы. С другой – несется ватага русских лодчонок, утлых скорлупок, что с первого взгляда скорее годятся для рыбацкого промысла, нежели для резни с врагом, привыкшим к победам. Исход, казалось, был предрешен. Но у Петра, этого неукротимого исполина, имелся свой замысел. Шведы, надо полагать, сперва лишь презрительно скривили губы, завидев несущуюся на них мелочь. Слитный рев атакующих перекрыл свист ветра, когда русские лодки ринулись на шведские корабли. Грянул залп картечи со шнявы, выкашивая гребцов, но уцелевшие с еще большей яростью налегли на весла. Первая лодка с треском врезается в борт «Гедана», абордажные крючья впиваются в дерево. На палубу сыплются русские солдаты – топоры и тесаки свистят в воздухе, палаши вычерчивают смертоносные дуги. Сам Петр, возвышаясь над схваткой, громовым голосом выкрикивает команды. Рядом с ним Алексашка Меншиков. Воздух пропитался резким запахом пороха. Короткие, яростные схватки вспыхивали повсюду – слышались удары топоров, треск костей и предсмертные хрипы. Шведы сопротивлялись с отчаянием, но мощный натиск атакующих был неудержим. Русских вела вперед твердая решимость и осознание того, что за ними наблюдает сам царь. Вражеские корабли были взяты, их палубы, залитые кровью, усеяны телами павших. Эта победа, вырванная в огне и ярости жестокого абордажного боя, где отвага и ненависть к врагу перевесили выучку и число, громогласно заявила миру: для достижения великой цели – выхода к морю – все средства хороши. Два десятка русских воинов пали в том бою, еще полсотни получили раны. Шведам же пришлось заплатить неизмеримо большую цену: почти все они нашли свою смерть на палубах захваченных кораблей или, сломленные, оказались в плену.

От Лодейного поля до Кронштадта: флот обретает плоть и кровь

Разумеется, одними лишь лодками суровое Балтийское море не покорить. Петр осознавал это с предельной ясностью. Задолго до того памятного майского сражения, еще в 1702-1703 годах, на берегах рек Сясь и Свирь, несущих свои воды в Ладожское озеро, уже неустанно кипел труд – возводились первые корабли для зарождающегося флота. Не смолкал стук топоров, дымили кузницы, а сам государь, не чураясь черной работы и не жалея мозолистых рук, лично погружался во все премудрости корабельного искусства. Первенцем Балтийского флота суждено было стать 28-пушечному фрегату «Штандарт», торжественно спущенному на воду в августе 1703 года. А дабы новорожденному флоту было где пришвартоваться и перевести дух после ратных трудов, в том же году на острове Котлин, словно гриб после обильного дождя, выросла могучая крепость Кроншлот (предтеча Кронштадта) – несокрушимый страж у морских врат будущей имперской столицы. Спустя год, в 1704-м, в Санкт-Петербурге состоялась закладка Адмиралтейской верфи, которой предстояло стать пульсирующим сердцем всего российского кораблестроения. Процесс был запущен! И если на первых порах суда строили, как говорится, «на коленке», то с течением времени русские умельцы, под неусыпным надзором самого Петра, достигли такого уровня, что их изделия не только не уступали, но порой и превосходили творения заморских наставников.