Отрывок после:

Подчинившись приказу, я раздвинула ноги. Виктория положила руку мне на спину и настойчивым движением наклонила. Внезапно я почувствовала, для чего нужны были эти странные манипуляции. Она каким-то глупым и скорее всего совершенно неинформативным способом обследовала мои половые органы. Это длилось несколько секунд. Неприятных, ужасных и болезненных секунд. Ее пальцы проникли во влагалище резко и грубо, пытаясь нащупать что-то. Упершись в шейку матки, она проскльзила по ней пальцами, будто убеждаясь в том, что она нормальных размеров и не имеет явных дефектов, после чего также резко выдернула руку. Следующим пунктом проверки стала прямая кишка. Она запустила в меня большой палец и это движение отозвалось режущей болью. Надавливая, она прощупывала что-то, имитируя движения проктолога. От этих манипуляций мне жутко захотелось в туалет, но я понимала, что говорить об этом мне не следует. Закончив, она сделала несколько отметок в анкетке и схватила меня за лицо. Ее пальцы до боли впились в щеки, разжимая челюсть. Я поддалась и открыла рот. Ощутила себя лошадью или каким-то другим домашним скотом, который выбирают по зубам.
Сделав еще две отметки, Виктория сунула планшетку за пояс и направилась к шлангу. Она разматывала его медленно, скидывая целыми кольцами на пол. Казалось, будто это не шланг, а какой-то необычный змей, свалившийся откуда-то и вышедший на охоту. Когда весь он был размотан, она взяла его за стальной наконечник, направила в мою сторону и повернула вентиль. Сильная, ледяная струя воды больно ударила меня в живот. Из-за неожиданного напора воды я вздрогнула, все напряжение внутри резко перешло в борьбу с шоком. Виктория, казалось, испытывала удовольствие от этого хаоса, наблюдая за моими реакциями с каким-то злобным удовлетворением. Вода стекала по телу, смешиваясь с холодным потом, вызывая острое чувство уязвимости. Я пыталась затаить дыхание, но страх разрастался, как черное пятно, поглощающее всё вокруг. Легкие судорожно хватали воздух, но он казался чужим, не дающим облегчения. Сердце бешено стучало, удары отдавались глухим эхом внутри, заглушая все звуки, кроме монотонного капания воды. Слёзы лились ручьями, смешиваясь с каплями, но их невозможно было остановить — как и страх, который пронзал меня изнутри. Весь мир сжался до этого мгновения: плитка под ногами холодная, как лед, стены давящие, словно застывшие в вечном ожидании. Голова кружилась, ноги подкашивались, а разум кричал, что выхода нет. В груди разливался липкий ужас, парализующий каждую мысль, каждый вздох. Меня словно засосало в вихрь, где нет ни верха, ни низа — только безграничное ощущение падения. Я сжимала руки, но пальцы казались чужими, лишенными силы удержать меня в реальности. Вода падала на меня с безразличной настойчивостью, её ледяные прикосновения усиливали дрожь, делали панический страх осязаемым. Хотелось спрятаться, исчезнуть, чтобы не ощущать это удушающее чувство, но тело оставалось здесь — закованное в собственном бессилии. Я чувствовала себя беззащитной, разрываемой между инстинктом сопротивления и желанием подчиниться. Виктория, казалось, была удовлетворена своим «осмотром», и теперь её внимание переключилось на шланг. Она начала направлять поток воды, словно изучая, как я реагирую на эту пытку. Я пыталась увернуться, извивалась, прикрывая наиболее нежные и чувствительные места. Она неустанно перемещала шланг, направляя струю туда, где мне было особенно невыносимо. Мой ум пытался найти выход — хоть какое-то оправдание, чтобы устоять перед её атаками. Но оцепеняющий ужас лишь укреплял её власть, а внутренняя борьба высасывала последние силы. Каждая секунда тянулась словно вечность, и наталкивала на мысль, что этому испытанию не может быть конца. Вдруг Виктория сделала шаг назад, оставив меня наедине с холодными каплями и собственными мыслями. Ее смех раздался в воздухе, как насмешка над моим положением и моей болью. Это было унизительно и ужасно, но даже в этом безумии я начала понимать: настало время найти в себе искру сопротивления, чтобы разорвать этот замкнутый круг страха и подчинения.

#КультПисательства