🔠🔠🔠🔠
🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠

Когда звуки ночи стихли, сменяясь предрассветным безмолвием, тяжелый стук в дверь разорвал последние нити сна, что пытались утянуть Миру в мир грёз.
— Поди прочь! — прохрипела она и закашлялась от пересохшего горла.
Но вместо того, чтобы послушать, незваный гость резко отворил дверь и прошёл в хату. В лунном свете, проникающем сквозь не закрытые ставни, Мира различила накидку из волчьей шерсти, суровые черты лица и напряжённые плечи.
— Володарь? — испуганно спросила дева, подскакивая с палати.
— Сиди. Я пришёл поговорить.
Волхв подошёл ближе и сел подле Миры, не ожидая приглашения. Его глаза поблёскивали словно очи ночного зверя в темной чаще и под этим взором хотелось сжаться.
— О чем же ты хочешь говорить? Я не заберу своих слов и не стану извиняться.
— Я не за тем пришел. Почему ты думаешь, что Ауда всё ведала?
Мира отвела взгляд, а пальцы сжали платье. Говорить об этом с волхвом было страшно, ведь он во власти жрицы.
«Скажи. Ему можно верить…» — шепнули духи рода, придавая уверенность.
— Она всегда всё знает. Всё чувствует. Каждый раз она ведает, кто явится ещё до того, как тот вышел из своей хаты. Ведает, когда вода выйдет из берегов, когда гроза явится. Помнишь, как прошлой летней порой она предупредила Марью остаться у соседки? Той же ночью молния ударила в хату и выжгла почти всё. Ауда сама говорит, что властна над нитями наших судеб. Дык как так вышло, что судьбы моих родителей остались для неё закрытыми? Не верю. Она просто решила ничего не делать. И туман… Его нити были подле порога и вели к лесу. Туман явился за ними. А до этого утащил их души, но я тогда думала, что они просто устали. Теперь же я ведаю, что то были лишь пустые оболочки, что оставили мне на потеху, чтобы потом забрать и их. Но… Туман в лесу… Там, куда они ушли… Он пах как Ауда. Понимаешь?
Володарь внимательно слушал юную жрицу, не перебивая. Только лицо его становилось всё более задумчивым и напряжённым.
— Как он пах? — спросил Володарь с неподдельным интересом.
— Гнилью. Перегноем. Как травы в умирающем болоте. Вся ее изба и сама Ауда пропитаны этим запахом до костей. Нигде больше я его не чувствовала. А тут… И… — Мира хотела рассказать о духах рода. О том, что они тревожно роятся в голове, когда жрица рядом, словно чувствуют угрозу, но ещё не могут озвучить её, но не стала.
— Ясно… — выдохнул Володарь. — Тебе надо отдохнуть. Поспи. Но впредь не спорь с жрицей. Ты можешь думать, что угодно, но не говори ей это в лицо. Она жрица и глава деревни, но если в ней поселилось зло — Боги покарают её.
Мира смотрела на волхва, пытаясь разгадать истинную причину его прихода. От него не ощущалось ни злобы, ни укора. Только теплая забота, которую он пытался скрыть за маской твёрдости. Её рука сама потянулась к нему, аккуратно сжав крепкую мужскую ладонь, испещренную шрамами и древними рунами, что давали ему невиданную силу. На мгновение его лицо, подсвеченное луной, озарилось смесью страха и удивления, но тут же обрело другое выражение — мягкость. Он сжал пальцы крепче, удерживая хрупкую ладонь Миры и протянул вторую руку к её щеке.
— Мне жаль, что так вышло с твоей семьёй. Но ты должна быть сильной. И если… — он замолчал, будто слова даются ему с трудом. — Если я смогу чем-то помочь — приходи. Дать совет вряд ли смогу, но выслушать способен.
Он ещё несколько мгновений держал руку Миры, а затем встал и быстро вышел из хаты. Мира не шевелилась, думая о юном волхве, что впервые проявил доброту и участие в чужой судьбе.
«Может, не так страшен дикий волк, как о нём молвят. Сколько ж ещё масок носят все вокруг?»

#ГласПроклятых