😈😈😈😈😈😈😈

Стана и Рада подняли Миру и почти волоком вели обратно к хате. Та шла плохо — то рвалась вперёд, пытаясь вырваться, то обессиленно проваливалась назад, и тогда ведьма подхватывала её под локоть, ворчала сквозь зубы, но держала крепко, не давая упасть. Рада шла с другой стороны — бледная, растерянная, всё время оглядываясь на лес, будто боялась, что туман протянет свои лапы за ними.
— Держи её крепче, — бросила Стана, когда Мира снова дёрнулась. — Она сейчас себя в клочья разорвёт.
— Я держу… — Рада всхлипнула, но пальцы её сжались сильнее.
Мира почти не слышала их. В ушах стоял гул — то ли кровь, то ли собственный крик, который всё ещё вибрировал в груди. Она шла, как в тумане, хотя тумана здесь не было. Только пустота и боль.
Когда они вошли в хату, там уже ждали. Волхвы — Венедор и Володарь — стояли у стола, мрачные, напряжённые. Ауда — прямая, неподвижная, как столб — стояла у очага, и её лицо было слишком спокойным, слишком собранным, будто она заранее знала, что увидит.
Мира увидела их — и что‑то в ней снова сорвалось.
— Вы знали, — крикнула она, но голос дрогнул. — Вы знали!
Ауда повернулась к ней медленно, как будто её не удивили ни крики, ни слёзы, ни то, что Мира едва стоит на ногах.
— Мы не знали, — сказала она ровно. — Никто не знал.
— Лжёшь, — Мира шагнула вперёд, и Рада едва успела удержать её. — Лжёшь! Ты всегда знаешь! Ты слышишь, чувствуешь, видишь — всё! Ты должна была знать!
— Мира… — начал Венедор, но она не дала ему договорить.
— Молчите! — крикнула она. — Все вы! Где вы были, когда туман пришёл?! Где были ваши силы, ваши молитвы?! Где были вы, когда он забрал Зоряну?! Где были вы, когда он забрал моих родителей?!
Стана стояла рядом, тяжело дыша, но не вмешивалась. Только бросила короткое, едкое:
— Дайте девке выговориться.
Ауда шагнула ближе. В её глазах мелькнуло что‑то холодное, металлическое.
— Такова воля Богов, — сказала она. — Они ушли сами.
— Не смей! — Мира сорвалась, голос стал хриплым, почти звериным. — Не смей говорить мне про волю Богов! Если это их воля — пусть они сами придут и скажут мне это в лицо! Пусть выйдут из своего неба, из своих лесов, из своих туманов и скажут: “Мы забрали твою сестру. Мы забрали твою мать. Мы забрали твоего отца.” Пусть скажут! А не прячутся за твоими словами! Они сгинули, а коли нет, тогда пусть сгинут!
Ауда резко выпрямилась. Лицо её исказилось — не от жалости, не от сострадания, а от ярости, которую она обычно прятала за спокойствием.
— Ты не понимаешь, что говоришь, девчонка, — её голос стал жёстким, как хлыст. — Ты бросаешь слова, которые могут разрушить судьбу. Ты проклинаешь тех, кто держит этот мир. Ты думаешь, что знаешь больше, чем они? Ты думаешь, что твоя боль выше их воли?
— Да! — Мира почти рванулась к ней. — Да, думаю! Потому что если это их воля — она гнилая! И я не приму её! Никогда!
Ауда шагнула вперёд, и на миг показалось, что она ударит. Володарь схватил её за локоть, Венедор встал между ними.
— Хватит, — сказал Венедор. — Ты не помогаешь.
— Она должна знать своё место, — прошипела Ауда. — Иначе погибнет.
— Сейчас не время, — сказал Венедор, а Володарь потянул её к выходу.
Ауда ещё секунду смотрела на Миру — взглядом, от которого хотелось отступить, потом резко отвернулась и вышла, волхвы последовали за ней.

#ГласПроклятых