Вокруг слышался треск. Сначала тихий, будто где-то вдалеке кто-то ломал сухие ветки. Он приближался, становился громче, стирал все остальные звуки. Потом появился запах дыма. Горький, едкий, пробирающийся в каждую щель.
Мира открыла глаза. Она стояла на ступенях своей избы, а впереди простиралось огненное зарево, охватившее деревню.
Хаты горели, пламя поднималось высоко, лизало срубы, в секунду сжигало соломенные крыши, рвалось в небо. Но не это было страшным. Страшным было то, что люди шли в огонь сами. Медленно, ровно, без крика, без попытки остановиться. Как безвольные куклы, управляемые чужой волей.
Мира не могла пошевелиться. Тело била дрожь. Она не понимала, почему никто не кричит, не бежит прочь. Она хотела побежать, остановить хоть кого-нибудь, окликнуть, но язык прилип к нёбу, а ноги неподъемными камнями стояли на ступени.
И тогда она увидела тонкую фигуры, вышедшую из пламени. Зоряна медленно приближалась к ней, напевая какую-то песнь. Она шла словно живая. Казалось, что вот-вот снова по деревне пронесётся её звонкий смех, улыбка озарит лицо. Но медленные, уверенные шаги приближали её к сестре, а в спокойных глазах не было ни страха, ни былого озорства.
— Огонь очищает, — сказала Зоряна, подходя ближе. — Он забирает всё лишнее. Всё слабое. Всё, что мешает.
— Это неправильно, — выдохнула Мира. — Так не должно быть. Это… это не они. Это не жизнь.
— Они ведали. Чуяли. Но все равно шли за ней. Слушались ту, что несла смерть. Они выбрали свою судьбу.
Зоряна наклонила голову, будто прислушиваясь к чему‑то внутри себя.
— Посмотри, что они сделали с твоими близкими, — сказала она мягко, почти ласково. — Неужто они заслуживают твоей милости?
И из‑за её спины вышли их родители. Призрачные, полупрозрачные, пустые. Как отголоски прежних себя. Как тени, которые забыли, кем были при жизни. Мама смотрела на Миру пустыми глазами. Отец будто вовсе не видел её. Они стояли рядом, но между ними зияла пустота.
Мира шагнула к ним. Один шаг, другой и вдруг споткнулась. Земля под ногами стала мягкой, как трясина. Она опустила взгляд и увидела Стaну.
Ведьма лежала у её ног, будто упала и не смогла подняться. Лицо бледное. Глаза открыты, но затянуты пеленой. Из уголков рта, из ушей, из ноздрей тонкими струйками текла кровь тёмная, густая, как смола.
— Нет… — прошептала Мира, опускаясь на колени. — Нет, нет…
Мира подхватила голову ведьмы, прижала к себе. Она была холодной, неподвижной. Мира поняла: Стана мертва.
Крик вырвался из Миры так, будто внутри разом прорвались все боли мира, все страхи, все утраты, которые она ещё не успела пережить, но уже чувствовала их неотвратимое приближение. Крик был таким сильным, что огонь дрогнул, люди остановились и обернулись, уставившись на юную жрицу невидящим взором, Зоряна моргнула, а тени родителей рассеялись, как дым.
Но Стана не исчезла. Мира прижимала бездыханное тело. Слезы текли по щекам, падая на холодную кожу ведьмы. Она кричала, сыпала проклятьями, молила Богов, но никто не слушал ее боль. И только огонь подбирался все ближе, обещая забрать с собой всех.

#ГласПроклятых