Публикуем видео из Монреаля где зачитывали письма политзаключённых в день памяти жертв политических репрессий

Спасибо, что вопреки всему вы продолжаете свою миссию – миссию добра и света. Это я о Возвращении имен – увековечивании памяти, судеб людей, ведь без этого наша история будет как минимум не полной. Не фанат этого философа (скажу откровенно), но в данном случае он был прав: «История повторяется дважды, один раз как трагедия, другой – как фарс.» (К. Маркс) Так что далее без комментариев, как говорится.
Семейная история у меня тоже есть. В последнее время, учитывая последние обстоятельства моей ситуации, она становится особенно пугающей. Я – правнук Ковалевского Ольгерда Иосифовича – отца моего деда по материнской линии. Родился он (прадед) еще до революции. Поляк, католического вероисповедания, представитель дворянского сословия (барон). <…> Ольгерд пожелал остаться в России, даже после установления Советской власти, несмотря на то, что часть семьи после Революции репатриировалась в Польшу. Прадед - инженер по образованию. К 1939 году занял должность Главного инспектора ЛенЭнерго – главной энергетической компании Ленинграда. Ну а дальше – все по сценарию. Сначала «черный ворон» забрал двух его подчиненных, а потом и его самого. 58 статья – «враг народа, японский шпион». Вину не признал даже под пытками. Провел 9 лет в лагерях. За это время случилась Великая Отечественная, жена (моя прабабушка Мария Яковлевна) скончалась от голода, скормив детям – моему деду и его старшей сестре - последний столярный клей. Дальше деда и его сестру вывезли по «Дороге жизни» в тыл – г. Зеленогорск ТАССР. А прадед, выйдя из лагерей, перенеся туберкулёз, но выживши – сумел разыскать своих детей, моего деда Витольда Ольгердовича, ставшего впоследствии Заслуженным художником РФ, и его сестру. И женился на женщине, усыновившей его детей. К концу Сталинской эпохи было еще дело о «клевете на Советскую власть», но в 1953 году Хрущев полностью реабилитировал прадеда в числе многих других.

Вид́ение
посвящается прадеду - Ольгерду Иосифовичу Ковалевскому

В кружке черного чая не видно дна,
И никто не подаст мне знака.
Мне очнуться бы, сбросить тяжесть сна,
Вижу явь, а не сон однако...

Как назад сто лет выстоял праде́д,
На круги своя вышла колея
Только этого ль мы желали?
Пережив время крови-стали.

Отхлебну глоток – снова кажется:
Призрак прошлого со мной свяжется.
Вижу войлок шинелей, и гонят прикладами,
Папки дел и портфели над «контрами-гадами»

Слышу – лают собаки, и грязный вагон:
«Полезай-ка в карету, пан японский шпион!»
И глядит на меня мой прадед,
И конвой из чекистов сзади...

Кружку чая с размаху на пол смахну -
Не признает под пытками Он «вину»!..

Сон растаял, пропало виде́ние,
С лужи чая глядит отражение.
Век прошел, но все то же затмение,
Человеком быть – преступление.

Стих этот написан еще в «Лефортово» - ровно 2 года назад. Тогда впервые стал задумываться о том, что теперь я (правнук) в чем-то повторяю судьбу своего прадеда. Будем надеяться, что мне, как и ему, удастся выжить. И времена меняются – в России будет реабилитация таких как я. Я в это верю!