Аннушка разлила строки

Ты посмотри, какая ночь: как у Тургенева и Тютчева,
Как хорошо, что в это ночь я так забывчива и влюбчива.
Как будто ты не обижал,
И я как будто не обиделась.
Как будто звук осенних жал
Не приближался. Мне привиделось.
Или прислышалось. И я прислушалась,
Не избежать теперь
осенних щупалец.
Вот тонкий лист
покрыт коррозией.
Живем от осени
до новой осени.

У Риты прозрачное, тонкое, хрупкое девичье тело,
Она тосковала и долго у речки сидела.
Смотрела на воду под старой измученной ивой
И пахла немного трясиной, немного крапивой.
Однажды увидела белую нежную птицу без глаз,
И та ей сказала: «Не бойтесь, я помню про вас».
А Рита спросила: «Про всех или только про Риту?»
И птица сказала: «Про тех, кто остался забытым».
Река уносила и боль, и печаль, и проклятье,
И белое, но незамужнее Ритино платье.

Трамвай разрезает вечерний туман,
Звенит, словно едет из фильмов советских,
А дождь продолжает стучать в барабан.
Пустует соседнее мокрое кресло

Мороженым с вишней растаял закат–
Мы прячемся в нем словно в сливочном кофре.
Я здесь, но и я же как будто бы над
И этим трамваем, и городом мокрым

Я еду к тебе, я везу тебе вдох
И держу его ближе к горячему телу,
Чтобы он продержался, чтоб он не промок.
Чтобы так не случилось, что я не успела

запоминаю тебя –
не целиком

глаза твои с пепельной радужкой радостью

руку протягиваю –
не берешь

тонкая нежность под ладонь просится

ай
говорю

что
говоришь
щекотно?

нет
говорю
нежность колется

Третий шорт

Вот

И опять думаю, что не те стихи отправила

Смотрели «Хатико» под открытым небом. Было дождливо

В общем, осень

Ярославль очень понравился. Я от него ничего не ждала, поэтому получила очень многое. Как собственно, обычно и бывает

А конкурсу «Яблочный Спас» спасибо за то, что здесь случился мой второй шорт. Хотя в итоге я и не заняла никакого места, этот шорт я буду помнить всегда, потому что сначала я не попадала даже в лонги, потом стала попадать в лонги, но не могла пройти дальше. Теперь наконец-то начались шорты, поэтому, несмотря на то, что мне тяжело найти свое место в литературном мире и период жизни в целом непростой, теперь я стараюсь менять свое отношение ко всему литературному, потому что ничего не получается там, где заканчивается любовь и начинается насилие, вот я надеюсь, что мы с литературой до последнего этапа не дойдем, чего и вам желаю

Какая хорошая улыбчивая Лалала,
Ты будто бы и не ходила, а плыла.
Ночью сбегала к морю в одной ночнушке,
Резала нежные пальчики об ракушки.
И кровь добавляла морю багровой ряби,
А там, где она ложилась, рождались крабы.
Только к тебе тянулась ласковая клешня,
И ты была как морская маленькая княжна.
Зарифмовалась с горько-желтым цветком календулы
И везде была.
а потом
нигде тебя не было

Я давилась фиалками – нежный букет,
Больно жить, больно ждать, больно выйти на свет.
Распускались бутоны из самого горла,
Собрала лепестки – и в ладонях растерла.
Будет новый букет из полученной пыли,
Будто этот букет никогда не любили,
Будто новый букет не прогнется под время.

Я как будто всегда целовалась не с теми.

Самолетик сужается до иголки,
Словно хочет покинуть пределы глобуса.
Отдыхают сумки на верхней полке,
Я смотрю на большое окно автобуса

А на нем соревнуются дождезмеи:
Кто из них самый быстрый и самый длинный.
Но никто из них не сумеет
Продержаться до середины