Suno.
Случилось то, что мне казалось страшным.
Я добрался до музыкальной нейросети Suno.
Первым треком, который я сгенерировал, был «Горизонт событий».
Сказать что я был в шоке — это ничего не сказать. Это как сказать «слегка устал», когда ты пьяным лежишь лицом вниз на бетонном полу и не можешь встать.
Я знал, что Suno может сделать трек. Но я не думал, что он с ходу выдаст бодрый джангл. С вокалом, основанным на прозе. Довольно достойного качества.
Я слушал. И не мог поверить.
Трек всё шёл. Ахуевание нарастало.
Трек закончился.
Состояние шока оставалось со мной ещё минуту. Наверное. Может, две.
Я сидел за компом, держась рукой за лоб. Как человек, которому только что сообщили, что его собака умеет говорить, но только на латыни и только матерные слова.
Я подумал: блять. Это сделала бесплатная версия. А что будет...
И вот я уже оформляю пиндосскую карту для оплаты пиндосских сервисов. Я, человек, который четыре года не мог завести нормальную банковскую карту, потому что у нас тут санкции и прочая хуйня, сейчас сижу и ввожу данные, чтобы заплатить доллар за генерацию треков.
Перегенерил все свои тексты (отчёты) под джангл. Пока учился. В итоге — шляпа. Полная. Абсолютная. Феноменальная.
Потому что нейросеть не понимает рифму. Она понимает, что после слова «любовь» чаще всего идёт «кровь» или «вновь». Но она не понимает, почему это работает.
Нужен хороший, сделанный человеком текст. С рифмами. С душой. С эмоциями. С ошибками, которые нельзя сгенерировать.
И который знает, почему иногда нужно сломать рифму, чтобы получилось что-то живое. Чтобы получилось так, чтобы у человека, который слушает, что-то ёкнуло внутри.
Потом вспомнил про сервис «Стихи.ру»
Долго искал авторов. Современных, нормальных поэтов очень мало. Противно читать стихотворцев, которые пытаются пародировать поэтов XVIII и XIX веков. Отнюдь, блять. Мы не в девятнадцатом веке. Мы в веке, где нейросети пишут джангл, а люди всё ещё рифмуют «кровь» и «любовь», потому что так делали до них, и так будут делать после.
И наткнулся на поэтессу Елену Биронт из Красноярска.
Её тексты были глотком свежего воздуха среди этих «поэтов». И тексты были будто созданы для музыки.
Как потом выяснилось — она всё-таки поёт. Её можно найти на YouTube. RT-studio. Но прослушиваний у неё меньше сотни. Меньше сотни. У человека, чьи тексты полны жизни и чувств. Меньше сотни. А у какой-нибудь объёбанной звезды, которая поёт про то, как жрут хуй, будто это бургер в аквапарке, — миллионы.
Это мир, в котором мы живём. Это мир, в котором мы заслужили нейрослоп.
Её тексты полны жизни и чувств. И, наверное, только такую музыку нужно пропагандировать.
В общем, вашему вниманию я представляю душевный нейрослоп.
Это во всяком случае лучше, чем то, что делают некоторые продюсеры драм-энд-бейса. И поёт оно лучше некоторых певиц тех же продюсеров. Это не комплимент нейросети. Это диагноз индустрии.
Но спустя 60 генераций я начал понимать: хоть я и старался сделать что-то живое, жизни всё равно не было.
Я чувствовал себя доктором Франкенштейном, пытающимся оживить своё чудовище. Я собирал его из кусков чужих треков. Из кусков чужих голосов. Из кусков чужих эмоций. И я вкладывал в него всё, что мог. Идеи. Время. Опыт. Знания.
Но в каждом треке слышны были отголоски треков, сгенерированных ранее. Трек начинал походить на копию, сделанную с копии, копии, копии... Как будто ты смотришь на фотографию фотографии фотографии. И с каждым новым треком назревало осознание: теряется что-то важное. Что-то, что нельзя восстановить. Что-то, что делает вещь живой.
И когда токены для генерации закончились, я понял.
На этом стоп.
Suno — отличный инструмент в помощь. Но нейросеть никогда не заменит ни продюсеров, ни диджеев.
Потому что продюсер — это не тот, кто нажимает кнопки. Это тот, кто сидит ночью, смотрит в потолок и ждёт, когда придёт идея. Это тот, кто ошибается. Это тот, кто переделывает. Это тот, кто вкладывает себя.
Можно выдохнуть.
Можно снова увольняться с заводов и продолжать дальше писать музыку, которую никто не услышит и на которой никогда не заработаешь.
Расходимся.
