В приёмной министра царила идеальная тишина, нарушаемая лишь шелестом пергамента и редкими шагами секретаря. Миссис Уиллоуби, седовласая ведьма с лицом, не выражавшим эмоций со времён первой войны с Гриндевальдом, уже двадцать лет служила стражем этого кабинета. Она видела министров и слабых, и сильных, и безумных. Но нынешний министр, Том Реддл, был чем-то иным.

Она не боялась его. Она боялась того, что происходило, когда в приёмную входил он.

Ровно в девять пятнадцать утра двойные двери распахнулись без стука - что уже было грубейшим нарушением протокола, - и на пороге возник аврор Гарри Поттер. Миссис Уиллоуби внутренне вздохнула. Внешне она даже не подняла бровей.

— Доброе утро, миссис Уиллоуби, – Гарри кивнул с той лёгкой, почти небрежной вежливостью, которая была его визитной карточкой. – Министр на месте?

— Министр проводит утреннее совещание с главами отделов, – ровно ответила секретарь. – Вас нет в списке посетителей, аврор Поттер.

— Какая досадная оплошность, – Гарри прижал руку к сердцу, изображая сокрушение. – Впрочем, думаю, министр меня примет. У меня срочный вопрос по поводу вчерашнего инцидента в Годриковой Лощине. И, – он многозначительно похлопал по внутреннему карману мантии, – его утренний кофе. Двойной эспрессо с кардамоном, как он любит.

Миссис Уиллоуби посмотрела на стаканчик в руке Гарри. Затем медленно перевела взгляд на закрытую дверь кабинета. За дверью, она знала, сейчас заседали люди, которые бледнели при одном упоминании имени Реддла. И ни один из них не догадывался, что грозный министр в перерыве между утверждением бюджета и роспуском комитета по магическому наследию тайно ждёт этого самого кофе.

— Доложите о нём, — мягко сказал Гарри, и в его зелёных глазах мелькнуло то выражение, которое миссис Уиллоуби научилась распознавать как "я всё равно войду, с разрешением или без".

Она коротко кивнула, коснулась палочкой серебряного диска на столе, и тихий, мелодичный звон разнёсся по кабинету.

— Министр, к вам аврор Поттер по срочному вопросу.

Пауза. Три секунды. Затем голос – низкий, бархатный, текучий, как расплавленное золото, ответил:

— Пусть войдёт.

Гарри подмигнул миссис Уиллоуби – она сделала вид, что не заметила – и толкнул дверь.


Кабинет Тома Реддла был произведением искусства. Не в том смысле, что его украшали золотые рамы и хрустальные люстры — нет, там было на удивление мало декора. Но каждая деталь: массивный стол из чёрного дуба, кресла с высокой спинкой, книжные шкафы от пола до потолка, карта магической Британии на дальней стене с анимированными точками — всё это дышало властью. Сдержанной, абсолютной, не нуждающейся в доказательствах.

За столом сидел Том Реддл. Чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад, идеально сидящий тёмно-синий сюртук с серебряными пуговицами, а на воротнике вышитые серебрянные вставки– знак высокого чина. Его лицо было безупречно, как у античной статуи, и так же непроницаемо. Серо-голубые глаза с красными всполохами смотрели на Гарри с холодным вниманием.

По обе стороны стола сидели главы отделов. Малфой, он же советник по этикету, Нотт - финансы, Лестрейндж (тот, что помоложе(Гарри все никак не может отличить их)) – магический транспорт. Все они при виде вошедшего Гарри напряглись, как струны. Не потому что боялись аврора. А потому что знали: сейчас начнётся шоу.

— Гарри, — произнёс Том без интонации. — Ты прервал важное совещание.

— Я заметил, – Гарри закрыл за собой дверь, сделал несколько шагов и поставил стаканчик с кофе на край стола — единственное свободное место, потому что вся поверхность была завалена пергаментами. – Принёс тебе кофе, пока он не остыл. И, – он вытащил из кармана сложенный вчетверо лист, –подпиши вот это.

— Что это? — спросил Малфой с подозрением, вытягивая шею.

— Запрос на выделение трёх дополнительных авроров в Хогсмид, — ответил Гарри, не глядя на него. Глаза его были прикованы к Тому. — Вчера вечером в «Трёх мётлах» произошла стычка с группой контрабандистов амулетов. Мои люди выгорели, им нужна подмога.