Они поднялись по широкой лестнице, прошли через анфиладу комнат — тёмных, роскошных, пахнущих дорогим деревом и чем-то сладковатым, похожим на ладан. В конце коридора была дверь. Чёрная. С серебряной ручкой в виде змеи.
— Мои покои, — сказал Том, толкая дверь. — Отныне и твои тоже.
Мальчишка медлил, хотел оттянуть казнь, но сдался. Перешагнув порог, его пальцы дрогнули. Холод окатил от макушки до пят, отрезвляя разум.
Комната была огромной — больше всей квартиры на Гриммо. Кровать с балдахином, застеленная чёрным шёлком. Камин, в котором горел зелёный огонь. Книжные шкафы до потолка. И большое окно, выходящее на залитый луной парк.
— Иди сюда, — Том сел в кресло у камина и похлопал по подлокотнику. — Сядь.
Гарри не двинулся.
— Я сказал - сядь. — В голосе появились металлические нотки.
Гарри сел. На пол. Прямо у ног Тома. Не потому что хотел. А потому что ноги подкосились. Потому что внутри всё рухнуло, и держаться было не на что. Адреналин полностью испарился, а осознание нахлынуло с головой.
— Хороший мальчик, — тихо сказал Том и провёл рукой по его волосам. Ладонь была тёплой. Почти человеческой. — Ты привыкнешь. Они все привыкают в конце концов.
Гарри смотрел в огонь. Зелёные языки пламени отражались в его глазах, делая их похожими на глаза Тома. Такие же пустые. Такие же холодные.
— Ты ненавидишь меня, — сказал Том. Это не был вопрос.
— Больше жизни, — ответил Гарри.
— Вот и хорошо. — Том откинулся в кресле и закрыл глаза. — Ненависть — это то, что нас связывает, Гарри. Не детство, не крестраж. Чистая, кристальная ненависть. — Он улыбнулся, не открывая глаз. — Это красивее, чем ты думаешь.
В камине треснуло полено. Где-то далеко, в другой части замка, завыл ветер. А Гарри Поттер, мальчик, который выжил, сидел на полу у ног своего врага и учился молчать.
Учился не чувствовать.
Учился умирать по чуть-чуть, каждый день, каждую минуту, каждую секунду.
Внутри него, там, где жила частица души Волдеморта, что-то довольно заурчало, сворачиваясь клубочком.
И Гарри понял: это только начало. Самое страшное ещё впереди. Том не убил его не потому, что был милосерден. А потому, что хотел смотреть, как он разваливается на части. Медленно. По кусочкам. С наслаждением.
— Добро пожаловать домой, Гарри, — прошептал Том. — Здесь ты никуда не денешься.
И Гарри впервые за всю свою жизнь понял, что такое настоящий ужас.
Не тот, когда тебе угрожает смерть. А тот, когда смерть кажется спасением.
---
Гарри больше не пытался сбежать.
Цепей не было, да и они не были нужны. Магия все еще была с ним, просто мальчишка не пользовался ею– нет нужды. Даже маленькая радость от ее пользования улетучилась. Бежать было некуда. Весь мир принадлежал Тому. Каждый камень, каждое дерево, каждый человек. Даже те, кто шептались в подполье, даже те, кто рисовал символы Света на стенах — они тоже были его. Потому что их страх был его пищей.
Гарри сидел на подоконнике в спальне Тома и смотрел на закат. Небо было красным — цвета маков. Том стоял за его спиной, тоже глядя в окно.
— О чём ты думаешь? — спросил Том.
— О том, как тебя убить, — честно ответил Гарри. Его голос был ровным. Мёртвым.
— Это хорошо, — кивнул Том. — Ты ещё жив.
Он положил руку на плечо Гарри — и тот не дёрнулся. Не отшатнулся. Не заплакал.
Привык. Настолько, что самому от себя противно.
Том улыбнулся. В этой улыбке не было ничего человеческого.
— Ты - моё лучшее творение, Гарри. — Он наклонился и поцеловал его в макушку, как отец целует сына. — Ни один крестраж не давал мне столько удовольствия.
Гарри закрыл глаза.
Внутри него осколок чужой души довольно вибрировал, пульсируя в такт сердцебиению Тома. Желудок вновь сжался. Металлический запах крови окружил его.
И Гарри знал: они связаны навсегда. До тех пор, пока последний осколок не соединится с первым. А это, как понимал Гарри с ужасом, уже почти случилось.
— Ты — моё, — прошептал Том ему на ухо. — Моя душа. Мой дом.
Он усмехнулся и отстранился.
А за окном всё ещё был закат цвета крови. И ни одной звезды на небе.
#зарисовка #ГарриПоттер
#Rave@ravensnote