☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️
Лес пах смертью.
Не той пафосной, театральной смертью с проклятиями и вспышками Авады, а вязкой, грибной, болотной гнилью. Гарри Поттер прижимался спиной к шершавому стволу старого дерева, чувствуя, как кора впивается в лопатки через тонкую ткань потрёпанной футболки. Вокруг было темно — даже звёзды, казалось, боялись смотреть на то, что творится внизу.
— Держи, — Рон сунул ему в руку что-то холодное и склизкое. Остатки вчерашнего кролика. Гарри даже не посмотрел. Желудок свело, но не от голода, а от липкого, животного ужаса, который преследовал их уже третью неделю.
«Он близко»
Гарри не нужно было смотреть в Карту Мародёров или выставлять Патронуса. Он чувствовал. Шрам на лбу ныл тупой, навязчивой болью, как зуб, который должен был вырвать ещё год назад. Волдеморт был рядом, и его радость — холодная, предвкушающая — растекалась по венам Гарри чужим, тошнотворным восторгом. Он ненавидел это.
— Гарри? — Гермиона сидела напротив, поджав ноги. Её лицо в тусклом свете палочки казалось восковым. Под глазами залегли чёрные круги, губы потрескались. Их подруга выглядела как солдат, проигравший войну. — Ты дрожишь.
— Всё нормально, — соврал он. Идиотская привычка. Она не сработала ни разу.
Рон хрустнул веткой под ногой и выругался сквозь зубы. Магия вокруг них истончилась — защитные чары приходилось накладывать заново каждые несколько часов, потому что Пожиратели Смерти жгли леса, выкуривая их, как лис из норы.
Они были в бегах уже два с половиной месяца с тех пор, как пало Министерство. С тех пор, как магическая Британия молча наблюдала за тем, как статуя Магии в атриуме покрывается трещинами, а из каминов Главного Атриума выходят люди в серебряных масках.
Гарри не знал, сколько ещё они продержатся. Может быть, день. Может быть, час.
— Нам нужно менять позицию, — сказала Гермиона, хотя её голос звучал так, будто она сама в это не верила. — К югу от реки есть пещера. В «Истории магической топографии» говорилось...
Она не договорила.
Лес взорвался зелёной молнией.
Гарри никогда раньше не видел столько меток одновременно. Они взмыли над кронами деревьев, как стая голодных стервятников, и в следующее мгновение земля под ногами загудела от аппарации. Раз — и темноту расчертили маски.
Их было не меньше дюжины.
— Бежим! — заорал Рон, хватая Гермиону за руку, но было уже поздно.
Громкий, скрипучий голос с молниеносным заклинанием разрезал воздух, и рыжий рухнул как подкошенный, не успев сделать и шага. Гермиона взмахнула палочкой, но щит, который она пыталась выставить, разбился о чужое заклинание, как стекло о бетон. Её отбросило на три метра, и она ударилась головой о корень, застыв в неестественной позе.
Гарри сорвало спусковой крючок.
Его палочка взметнулась вверх, из неё вырвался золотой сноп магии — чистый, слепящий гнев, который не имел ничего общего с заклинаниями. Это был он. Сама его суть, рвущаяся наружу. Один из Пожирателей взвыл, когда его маска треснула, а лицо покрылось волдырями.
Но их было слишком много.
«Экспеллиармус», «Инкарцеро», «Конфундо» — Гарри отбивался как бешеный, но каждый его щит гасили двое, трое. Он чувствовал, как магия покидает его, как сила вытекает сквозь пальцы. В какой-то момент чья-то рука схватила его за шиворот, чьё-то колено вдавило в землю, а грубый мужской голос прошептал на ухо:
— Привет от Лорда, Поттер.
Кто-то наступил на его запястье, и палочка выпала. Гарри услышал, как хрустнула кость — или ему только показалось? Боль была такой острой, что мир на секунду выцвел до белого.
— Оставьте его! — закричала Гермиона. Она уже пришла в себя, пыталась ползти к нему, но её тут же пригвоздили к земле заклинанием.
— Гарри! — Рон бился в путах как рыба на льду. Его лицо покраснело от ярости. — Отпустите его, трусы! Сразись со мной!
Никто не ответил. Пожиратели работали молча, с пугающей профессиональной жестокостью. Гарри заковали в магические цепи, от которых ломило кости. На глаза натянули повязку — ткань пахла кровью и потом, и сквозь неё ничего не было видно.
Мерзко.